буднично ужинать в кофейне через дорогу,
будто не происходит ничто серьёзнее
сколотой чашки,
маленький глобус Большого Бога
эрами жрёт коррозия.
не сомневаюсь, что ангелы тоже гибнут
под гнётом рока и человеческого бессилия.
случайности легитимны, но не валидны.
беспочвенная тревога невыносима,
а уплотнённая почвой — ещё труднее,
потому что Богово — Богу, а чёрту — дюжина.
не понимаю, пустая раковина на дне я
или в моей гортани лежит жемчужина?
не понимаю, а солнце стремится к западу,
игнорируя пространственно-временной континуум.
в чёрные дыры воткнут виниры, как будто запонки.
планеты в параде строятся ровной линией.
выступает только Меркурий — ретроградный шулер.
беды мрачнят победы. гневятся бесы.
высокомерие проявляю весьма халтурно,
мы с тобой равновесны.
нам остаётся колени гнуть пред алтариком
с крошечными иконками на могилке.
Большой Бог внезапно становится очень маленьким,
восседает в твоём затылке,
тянет к земле. сотрясает. стирает память.
бесконечный май отмечается экспрессивно:
омерзением от невозможности всё исправить,
потому что мы не всесильны.
маленький бог смещается в подбородок,
вокруг расходятся стены, звенят трамваи.
я отрекаюсь от титулов
и спускаюсь в воду,
уже не уверенная,
что там —
в моей гортани.
