всё, чему научился, – не строить пустых иллюзий,
не выдавать человеку ни ярлыков, ни регалий.
каждый, кто уходил, оставался тяжёлым грузом.
это была не любовь (как бы мы её не нарекали).
это была влюблённость, замещение одиночества.
это не доходило до поцелуев и губ до крови искусанных.
мне ничего не хочется.
больше вот так не хочется.
это были не чувства, а горькое послевкусие.
это пережилось, заблокировалось, забылось,
удалилось из памяти и из адресной номерами.
эти эмоции были куплены, но на вырост.
те, с кем мы общались часами, больше сами нам не набирали.
это было сначала больно, а потом перестало быть важным.
это рассчитывалось, что до гроба, но не дошло и до обручальных колец.
потому что давать второй шанс – как читать одну книгу дважды,
ожидая что всё-таки будет другой конец.
боль не имеет смысла.
укрылась в тумане.
покрылась смогом.
человек перестал маячить в сторис, мелькать в ленте.
весь закон нелюбви в том, что все друг без друга смогут.
весь закон нелюбви в том, что никто никому не ответит.
помнишь, как говорилось: не сотвори себе идеала!
не называй «любовью» то, что красиво только снаружи.
«мне тебя не хватает…» – куда это подевалось?
куда исчезло «ты нужна мне» и «ты мне нужен»?
хочется, чтобы осень прохладная, но солнце ещё светило;
улыбаться с теми, кто будет зажигать, а не тушить;
чтобы поэзия была всего лишь ретроспективой,
а не болезненной операцией для души.
научиться сравнивать бы себя только с собой вчерашним,
а не с этими идеальными, несуществующими.
иногда я пишу стихи, чтоб доказать себе, что уже не страшно,
чтоб показать, что я сильный и что живу ещё,
чтобы быть связующим между «вчера» и «завтра»,
чтоб не держаться за прошлое и за людей из прошлого.
хочется перестать быть текстом и стать наконец-то автором.
слушать музыку сердца, а не крики надрывные и истошные.
хочется найти человечность. потом уже – человека.
говорить с ним о любви за завтраком, обедом и ужином.
чтобы он сказал мне: «ты – важен, и ты – не помеха.
вся любовь – в твоём сердце – так перестань же её заслуживать!»
и пускай не умею играть на кларнете или гобое,
но зато покоряю словами сердца, а действиями – виражи.
и однажды пойму, почему я так много писал о боли:
потому что иначе не смог бы её прочувствовать и пережить.
и пускай бессвязно, безритменно, безоружно.
ведь моё искусство – не провокация.
только исповедь.
мне так было важно сказать это, так было нужно.
слова – это пули.
и мне захотелось выстрелить.
29 августа 2023
— и.врублевский
