Вчера прочитала историю Линдси Клэнси. Ее дело обсуждают психиатры и психологи по всему миру.
Судят женщину, которая задушила троих своих детей, а потом выпрыгнула из окна второго этажа и осталась наполовину парализованной.
Позиция обвинения строится на том, что её шаги были взвешенны: она сделала так, чтобы остаться дома одна с детьми. Защита говорит, что при послеродовом психозе человек может действовать вполне последовательно - внутри своей искажённой реальности.
Этот случай поднял огромный вопрос о том, насколько часто женщины сталкиваются с послеродовыми расстройствами: от кратковременного бэби-блюза до послеродовой депрессии, которая может продолжаться годами, и психоза, способного обернуться чудовищными последствиями.
Линдси неоднократно обращалась за помощью, ходила по психиатрам. Ей назначали новые лекарства, не отменяя предыдущих. В какой-то момент количество препаратов дошло до 12 одновременно. Одна из её врачей призналась, что никогда прежде не сталкивалась с послеродовым психозом.
Вот здесь меня особенно потрясло. Это достаточно редкий случай для практики конкретного врача, но не настолько редкий среди женщин. Обращаются за помощью и говорят о своих чувствах в разы меньше, чем реально чувствуют.
У меня самой есть знакомая, которая рассказывала, что в какой-то момент хотела выбросить ребёнка из окна, уже стояла у открытого.
Сейчас её дочь уже поступила в университет и была прекрасно выращена. Но тогда её матери никто не мог помочь. Говорить о таком НЕЛЬЗЯ.
Я опять возвращаюсь к мысли об устройстве нашей жизни. Одиночество после родов в городе. Социальный уклад усиливает эту изоляцию во сто крат. С ребёнком как будто становишься какой-то не такой. Будто отрастает хвост, который всем неудобен. И в первую очередь непривычен и неудобен тебе самой.
Плюс повышается средний возраст рождения ребёнка. То есть, со всеми этими трудностями сталкивается уже взрослый человек, прошедший череду собственной жизни, с подушатанной психикой.
Могу сказать по себе: пандемия, война, эмиграция, потом роды, мои 38, мой всегда достаточно стрессовый вид деятельности — результат охухоюшки.
Хочется как-то действиями менять ситуацию: прийти наконец к созданию своего комьюнити или влиться в уже существующее. А ещё — не молчать.
Говорить, когда сложно в материнстве, не бояться терапевтической помощи.
И призываю всех нас прислушиваться к женщинам с детьми. Я с чудовищным стыдом поняла, что две мои лучшие подруги родили в 19 лет. И я ни разу — ни разу! — не поинтересовалась, как они там с ребёнком. Их материнская роль оказалась за пределами нашей дружбы.
Если у вас есть знакомые молодые и не очень мамы, спрашивайте, как у них дела. Даже если они не отвечают. Помогите чем-нибудь, если можете. Время, еда, прогулка. Вытащить в баню.
Всех обняла.
Очень хочется, чтобы описанная мною тенденция становилась всё менее заметной, а подобные случаи - единичными. Чтобы мир стремился туда, где такое становится просто невозможным. Знаю, что это может быть правдой.
