Почему ощущение радости всегда лежит на границе наших возможностей
Представьте ситуацию: на первом свидании он был вне себя от радости, когда она его обняла, а на пятом уже расстался. Нередкий случай, верно? Между первым и пятым свиданием она обнимала его так же, но спектр его эмоций менялся от восторга и удовольствия до равнодушия и раздражения. Стимул (объятие) остался тем же, а реакция на него изменилась.
Вы, скорее всего, уже много раз делали то же самое. Ели любимую еду, пока она не перестала нравиться. Смотрели сериал, который сначала доставлял удовольствие, а потом перестал. Стимул тот же самый: еда всё ещё вкусная, сериал всё ещё существует — но больше «не цепляет». Что происходит?
Позвольте познакомить вас с «зоной ближайшего развития» Льва Выготского. Или возможно, вы слышали о состоянии «потока» Михая Чиксентмихайи (нет, я не печатал это имя по памяти), который родился в год смерти Выготского, но всё равно вынужден был частично заново изобрести это «колесо» (хотя это не совсем одно и то же, но близко). Общее у всех этих концепций то, что существует особый тип задач, который лучше всего захватывает внимание человека и приносит наибольшую радость после завершения: и они находятся на границе наших возможностей.
Идя на первое свидание, наш влюблённый не уверен, что не испортит всё с самого начала. Может, она вообще передумает приходить. Или он одет не так, как ей нравится. То, что она настолько прониклась сразу, что обняла в конце — это как раз на границе того, чего он ожидал от себя. К третьему свиданию объятие — это уже не победа, а ожидание. И отсутствие прогресса начинает восприниматься как потеря. И т.д.
Идея в том, что задача должна находиться где-то на границе осуществимости — между «кажется, я смогу, если повезёт» и «это будет чудо, но я готов попробовать». Такая задача даёт и концентрацию, необходимую для достижения, и награду в виде радости при успехе. И самое интересное: даже в случае неудачи, если задача была правильно соотнесена с вашим уровнем навыков, вы всё равно, скорее всего, будете довольны — и даже немного горды тем, что сделали всё возможное.
Пресловутая человеческая жадность на самом деле не является примитивным, греховным, алчным изъяном человеческой психики. На самом деле, это желание роста. Нам никогда не бывает достаточно не потому, что существует потребительская культура, а потому что у нас есть отдельная потребность — иметь потребности. Теперь вы понимаете, почему богатые люди могут быть несчастны, хотя, казалось бы, имеют всё. Иметь всё — это как раз худшее, что может с вами случиться, если у вас есть человеческая психика. Или почему мультимиллиардеры продолжают работать, и даже обычно заниматься какими-то невероятно амбициозными проектами — они всё ещё ищут задачи на границе своих возможностей.
Теперь вы понимаете, почему люди иногда вспоминают бедность, войну и тяжёлые времена с определённой теплотой — когда ваши возможности почти нулевые, но вы смогли одеть и накормить детей. В жизни немного удовольствий, но среди всех страданий остаётся достаточно пространства для радости.
Но самое важное: теперь вы понимаете, почему одна и та же вещь может вызывать радость, удовлетворение, безразличие, раздражение или ярость — в зависимости от того, как она соотносится с вашим представлением о собственных возможностях. Если вы доктор наук, вас вряд ли развлечёт примитивная алгебраическая задача. Но если вы забыли, как делить в столбик, вам может действительно понравиться решить простую головоломку.
Радость — это не чувство удовлетворённой линейной потребности. Это чувство напряжения собственных навыков. Чувство вложенного усилия.
Можно считать это ещё одной потребностью, но она не лежит на той же полке, что потребности в тепле или привязанности. Это потребность в определённом подходе к другим потребностям — потребность в прогрессе. Поэтому единственный способ продолжать испытывать радость — постоянно двигаться вперёд, всё время поднимать планку для самого себя. И если вам кажется, что вы давно не радовались — скорее всего, вы просто давно не заставляли себя делать что-то сложное.
