«Гамлет», которого мы не замечаем. Несколько исторических деталей после похода в театр
Вчера во второй раз побывал на «Гамлете» в Тверском академическом театре драмы.
Постановка Александра Павлишина получилась весьма необычной: металлические конструкции, живая музыка, призрак отца Гамлета с саксофоном — и ещё несколько любопытных режиссёрских решений, о которых умолчу, чтобы не портить впечатление будущим зрителям.
Ну и, конечно, безупречная игра Дарьи Плавинской, Никиты Березкина, Сергея Грищенко и других актёров неизменно приводит в восторг. Тверской театр драмы по-прежнему остаётся одной из главных причин, наряду с Императорским путевым дворцом, ради которых стоит приезжать в Тверь.
Впрочем, сегодня я хотел бы поговорить не столько о самой постановке, сколько о том, что скрывается за хорошо знакомой историей датского принца. Ведь в «Гамлете» есть целый пласт исторических обстоятельств, которые современный зритель легко может не заметить.
Начнём с того, что Шекспир не придумал Гамлета.
Ещё на рубеже XII–XIII веков датский хронист Саксон Грамматик изложил историю принца Амлета, дядя которого убил его отца и женился на его матери. Чтобы избежать гибели и подготовить месть, Амлет притворялся безумцем.
Но, в отличие от шекспировского героя, мучающегося сомнениями, средневековый Амлет действовал весьма решительно. Знакомый нам рефлексирующий интеллектуал — результат многовекового литературного переосмысления старинного сюжета.
А при чём здесь Виттенберг?
В пьесе неоднократно упоминается университет, в котором учился Гамлет. И выбор именно Виттенберга весьма любопытен.
В 1517 году именно здесь Мартин Лютер выступил со своими знаменитыми тезисами, публикация которых традиционно считается отправной точкой Реформации.
Получается любопытное противоречие: Гамлет получил образование в городе, ставшем одним из символов протестантизма, тогда как призрак его отца описывает посмертные мучения в выражениях, напоминающих католическое учение о чистилище.
Для протестантского зрителя времён Шекспира подобный призрак вовсе не обязательно был душой умершего. За его обликом мог скрываться демон, стремящийся обмануть живых. Более того, такую возможность допускает и сам Гамлет!
Таким образом, за сомнениями датского принца можно увидеть не только философские размышления о жизни и смерти, но и вполне конкретные религиозные противоречия эпохи Реформации.
Есть ещё одна любопытная деталь — похороны Офелии.
Помните сцену, в которой могильщики обсуждают, заслуживает ли девушка христианского погребения?
Современный зритель легко может воспринять этот разговор как элемент мрачного шекспировского юмора. Но для людей той эпохи вопрос был чрезвычайно серьёзным.
Самоубийство могло повлечь за собой отказ в обычном христианском погребении. При этом могильщики прямо замечают: не будь Офелия знатного происхождения, её, вероятно, похоронили бы совсем иначе.
Всего несколько реплик — и перед нами демонстрация социальноего неравенства, которое распространялось даже на смерть.
Наконец, любопытно, что сам «Гамлет» вообще не принадлежит какой-то одной исторической эпохе.
Его сюжет восходит к средневековым преданиям, действие разворачивается в условной старинной Дании, главный герой учится в университете, основанном в 1502 году, а религиозные сомнения персонажей отражают интеллектуальные споры XVI–XVII веков.
Перед нами удивительное переплетение нескольких эпох, в котором Шекспир переосмыслил старинный сюжет через проблемы собственного времени.
И это лишь несколько деталей, благодаря которым хорошо знакомая трагедия раскрывается совершенно иначе.
Возвращаясь к тверской постановке, крайне рекомендую её жителям и гостям города. Даже если вы прекрасно знаете сюжет «Гамлета», у Александра Павлишина найдётся чем вас удивить.
Спасибо Тверскому театру драмы! ❤️
