Размышление на полях: кристаллизация ясности
Возвращаясь туда, где давно не живете, выбирайте момент с умом. Илья Эренбург, уехавший из России во второй раз в 1921 году, почти всякий раз приезжал в СССР как будто в новую страну — и всякий раз находил в ней место для себя, хотя жить в ней пока не собирался. Об этой способности — очередной текст Егора Сенникова из цикла «Улица Ильи Эренбурга».
Интересно представлять — а как работали советские пограничники в 1920–1930-е годы? Улыбались ли приезжим — советским и иностранным гражданам? Говорили ли «Добро пожаловать на родину»? А какие были штампы — расплывались ли чернила или наоборот, в паспорте после пересечения границы красовался аккуратный квадратный или круглый оттиск?
Об этих особенностях работы Эренбург точно знал — границу в обоих направлениях в межвоенные годы он пересекал не раз. О первом его возвращении — зимой 1924 года — мы уже размышляли в этом цикле. Вернувшись в Москву спустя три года он не только решал свои личные дела, но и оказался свидетелем большой истории — в дни его пребывания в Москве скончался Ленин; у тела вождя первым оказался Бухарин — старинный друг Эренбурга, еще по гимназии. И вот, студеной зимой 1924 года, Эренбург в числе многих прочих замечательных людей (например, Мандельштама и Пастернака) стоит в почетном карауле у тела вождя.
Впрочем, его поражает не только и не столько это, сколько сам быт Москвы — красная столица в угаре НЭПа, частные лавочки соседствуют с комсомольскими учреждениями, а истории времен военного коммунизма, когда Мейерхольд помогал Эренбургу получить по талонам штаны, казались уже фантастикой.
«Пусть дом не отстроен, пусть в нем очень трудно и очень холодно. Но, ведь, стены его растут».
Поезд уносит Эренбурга в Ригу, затем в Берлин. Впереди — Париж, его новый-старый дом.
Через два года он вернулся снова. «Балчуг» оказался дорог, и Эренбурги поселились в Проточном переулке — среди проституток, воров, картежников, мелких бандитов и беспризорников. Из наблюдений за этим московским низом вырос роман «В Проточном переулке» — мрачное размышление о том, как НЭП пожирает фантазии революции. У НЭПа, впрочем, были враги повлиятельнее писателя: в Кремле верх брал Сталин.
В этот раз он уедет из СССР на целых 6 лет. Ему есть о чем подумать в бесконечных поездках о Европе — не только о коварности корпорации «Ситроен» или жестокости новых каучуковых и нефтяных королей мира, но еще и о том, что он и сам, будучи человеком промежуточного времени, выпадает из эпохи великих переломов, индустриализации и окончательного разгрома оппозиции. Да и экономическая модель, созданная им в 1920-е (издаваться в России, а жить на деньги с переводов на иностранные языки) после того как мир погрузился в Великую депрессию, перестала работать.
Надо было делать выбор — а в итоге, как часто бывает, за него его сделала судьба.
В 1920-е в реальности еще оставались прорехи, где мог существовать такой человек: советский, но живущий на Западе; левый, но не вполне свой ни сталинистам, ни троцкистам. В 1930-е, катившиеся к мировой войне, пространства неопределенности быстро исчезали.
За десятилетие он приехал в СССР еще пять раз. В 1932-м — собирать материал для первого по-настоящему «советского» романа «День второй». В 1934-м — на Первый съезд советских писателей, где хвалил Горького, и ругал с первые опыты соцреализма. Осенью того же года — уже по вызову из Москвы после письма Сталину; и снова попал на похороны — на этот раз Кирова. А в конце 1937-го приехал на две недели — и вскоре понял, что вообще не знает, позволят ли ему уехать.
Окончательное возвращение произошло в самых вычурных декорациях. В 1940 году, после падения Франции, Эренбурга эвакуировали вместе с советским посольством. Поезд шел через Германию, над которой реяли нацистские флаги. Эренбург ехал инкогнито.
Мир, в котором он десятилетиями умел жить между странами, идеологиями и ролями, заканчивался. Начиналась эпоха великой и страшной ясности.
Бойтесь ясности — она опасна.
#улица_эренбурга #сенников
Поддержите «Кенотаф» подпиской: телеграм-канал | Boosty
Forwarded fromКенотаф
7
4
2
1August 25, 2026 549 1
