Сказка о добром диктаторе
Есть идея, которую всерьёз обсуждают не только на кухнях, но и в политической науке. Называется она «добрый диктатор» (benevolent dictator), в варианте поприличнее – просвещённый авторитаризм. Корни у неё древние: ещё Платон мечтал о царе-философе, который умнее толпы и потому вправе решать за неё. В XX веке идея вернулась под именем авторитарной модернизации: бедной стране, мол, сначала нужен умный правитель с твердой рукой, который вытащит её из нищеты, а выборы, парламент и весь этот шум можно отложить на потом. Икона жанра – Сингапур и Ли Куан Ю.
Власть в одних руках, настоящей конкуренции и сменяемости нет, но наверху не хищник, а умница и радетель: думает о стране, строит дороги, школы, больницы – и делает это быстро, потому что ему никто не мешает. Заманчиво, чего уж.
И многие правда так рассуждают: дайте нам одного нормального наверху, и всем станет хорошо. Не сто склочных депутатов, а один, но с головой и совестью.
Самое интересное: иногда это отчасти работает. Есть работа о том, что несменяемый правитель всё время выбирает: как распределять ресурсы между «своими» и публичным благом. И вложить в общественное бывает выгодно самому, чтобы экономика росла и чтобы люди не вышли на улицу. Другой вопрос что позволить себе это могут «не только лишь все» (с). Богатая автократия: с нефтью и природными ресурсами - и правда строит дороги, школы, водопроводы. А бедная раздает ресурсы только для того, чтобы удержать своих, и до широкой публики деньги просто не доходят.
Поэтому одни авторитарные страны индустриализировались (Китай, Южная Корея), а другие так и застряли в нищете. То есть чисто теоретически добрый диктатор может и захотеть выделить деньги.
Но механика распределения ресурсов в авторитарных странах такова, что раздать ресурс и решить проблему – это две очень разные вещи. Между «выделили» и «работает» стоит длинная цепочка: кто-то должен построить, кто-то – проверить качество, а если построили плохо, кто-то должен суметь пожаловаться так, чтобы это чему-то помогло. Вот эта последняя часть – возможность спросить с власти снизу – в авторитарной системе выключена по умолчанию. И оказывается, без неё вся цепочка сыпется.
Это видно даже в сухих цифрах. По данным V-Dem, там, где у людей есть возможность спрашивать с власти, доступ к безопасной воде выше примерно на четверть, детская вакцинация – на треть, а электричество – почти наполовину, чем там, где таких рычагов нет.
У нас например есть textbook example – программы «Ақ бұлақ» и «Питьевая вода». Деньги на воду выделяли щедро - ушло больше триллиона тенге. При этом к концу программы (в 2019 году) 2,5 миллиона человек в стране по-прежнему оставались без доступа к чистой питьевой воде. Госаудит нашёл 26 миллиардов тенге «неэффективного планирования» только по одному комитету, а за три года больше сотни уголовных дел в водной сфере.
Даже в 2026 году проблема отсутствия питьевой воды продолжает быть актуальной. Kazinform недавно разобрал, что стоит за красивым отчётом о «стопроцентном доступе к воде» в Восточном Казахстане. В сёлах Самарского района (я щас удивилась, что у нас такой район есть) воду обещали ещё в 2021–2022 годах, а люди пять лет носят её с колонок: водопроводы построили с такими нарушениями, что профильный чиновник, как выяснилось, подписывал акты о несуществующих сетях. Дошло до уголовных дел и реальных сроков.
В посёлке Белоусовка водопровод за два миллиарда тенге после торжественной сдачи давал под 160 порывов в год; дети пропускали занятия, потому что в школе не было воды. А в статистике всё это тот самый «стопроцентный доступ».
Но дело ведь не только в том, что там попадаются особенно вороватые чиновники. А потому что так устроена система без обратной связи. Заказчиком и контролёром программы нередко выступал один и тот же орган, то есть проверял сам себя. Спросить снизу было некому и некуда. Отчёт наверх при этом важнее результата внизу, ведь тот, перед кем ты правда отвечаешь, - только наверху. В такой конструкции деньги обязательно «осваиваются», а вода не течёт.
