Усталость общества как двигатель прогресса
18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА
Российское общество начинает уставать.
Усталость общества — это особенное состояние большого числа людей, когда люди чувствуют раздражение и отторжение от действий государства, разрушающих уклад их повседневной частной жизни.
[…]
Неписанный и публично никак не проговоренный общественный договор российских властей с российским обществом с начала XXI века был прост и даже примитивен: отказ от прав и свобод в пользу безопасности и благополучия. «Вы не мешаете нам руководить так, как мы хотим, а мы создаем вам возможности для комфортной жизни», — всеми возможными способами давали понять власти людям
[…]
Тектонические сдвиги в отношениях между обществом и властями произошли в 2022 году, когда сами власти изменили общественный договор в необсуждаемой форме; ввели новые представления о государственных гарантиях безопасности и благополучия граждан. Эти гарантии перестали быть неприкосновенными и незыблемыми. Теперь безопасность и благополучие граждан признавались менее значимыми, чем достижение целей государства во внутренней и внешней политике.
При этом новой, понятной людям формулы общественного договора предложено не было. Если обществу отказаться не только от прав и свобод, но также от безопасности и благополучия, то для чего и ради чего? Как человек должен не только понять, но и принять вторжение государства на территорию своего личного благополучия, каким лично значимым приобретением компенсируются риски и потери?
[…]
Отказывая обществу в субъектности, воспринимая его как прилагаемое к государству, власти потеряли понимание человеческой основы общества. Забыли, что лес состоит из деревьев.
Люди, между тем, получив государство во всех его проявлениях у себя дома — за обеденным и рабочим столом, в постели и на прогулке, в публичном общении, в повседневной коммуникации между собой, в мыслях о настоящем и будущем, — почувствовали на своем теле все выращенные за эти годы государственные щупальца. Выяснилось, что они давно были собраны вокруг человека, но не проявляли себя в действии.
[…]
Цифровое развитие сменилось на цифровую деградацию; дроны из инструмента развлечения и визуального творчества стали источником смертельной опасности; на руины безналичных платежей выползают наличные деньги; мобильная связь не только по работе, но и внутри семьи становится случайной удачей; распалась ежеминутная коммуникация с детьми; в интернете половина сайтов недоступна физически, а другая половина запрещена; книги и фильмы, вошедшие в сокровищницу мировой культуры, становятся не только нежелательными, но поводом для возбуждения уголовных дел; социальные сети и мессенджеры стали слугами спецслужб.
Страна возвращается в прошлое, ставшее при этом непредсказуемым. То, что десять лет назад было легальным, теперь стало источником рисков, о которых десять лет назад человек не мог предполагать.
[…]
Вся эта «новая искренность государства» заползает в повседневную жизнь миллионов людей не только не спрашивая разрешения (если потребуется любой силовой структуре, суды разрешат секретными постановлениями любое вмешательство в частную жизнь — любое, самое дикое ограничение конституционных прав), но и абсолютно не интересуясь последствиями (в том числе психологическими) такого вмешательства в человеческое существование. Потому что власти считают, что общество должно терпеть, человек должен терпеть. И жить в страхе.
Общество на самом деле терпеливо в том числе потому, что оно большое. Чтобы раскачать большую массу, нужны большие силы и большие усилия. Никто не обладает большими силами, чем государство. Никто не может дестабилизировать общество в большей степени, чем государство. В первую очередь тогда, когда государство не интересуется тем, как общество воспринимает его действия.
Люди могут терпеть долго, когда понимают смысл терпения. Люди могут терпеть долго, когда их сознание сковано страхом. Но люди не могут терпеть бесконечно, они будут искать выход своей тревоге, своему недовольству и — неизбежно — своей надежде.
[…]
Человек устает от психологического напряжения, которое не снимается годами. Устает от разрушения привычного уклада жизни. Устает от распада повседневной коммуникации. Устает от невозможности повлиять на решение действий властей. Устает от пропаганды, которая называет потери — достижениями и благом, белое — черным, а черное — белым, движение в тупик — движением в будущее.
Что люди потеряли, можно почувствовать каждый день, а что приобрели на будущее — как минимум непонятно. Из тревоги, неопределенности и непредсказуемости спокойное благополучное будущее не рождается.
[…]
Особенность общественной усталости состоит в том, что выход (понимаемый как решение проблемы) не может быть личным, он может быть только общим, общенациональным. Личных выходов из общественного тупика не существует.
Не касаясь индивидуальных стратегий избегания проблемы (уход в себя и частную жизнь, отъезд из страны), очевидно, что в обществе из хронической усталости рождается потребность в существенных политических изменениях.
Зарождение и формирование этой потребности — долгий процесс. Он может ускоряться и замедляться в зависимости от обстоятельств, но он будет искать формы выражения, будет искать институции, через которые сможет проявить себя.
В ситуации растущей общественной усталости для государства (здесь понимаемого как власти) наступает ситуация выбора, по существу — между двумя путями развития.
Первый путь — продолжить давление на общество с целью окончательно затоптать и зацементировать его. Пример — сталинские безумства. Этот путь тоже пределен, но главное — он связан с огромной кровью, на этом пути тюрем не хватит, потребуются могильные рвы.
Второй путь — достижение баланса в отношениях власти и общества через отказ властей от очевидно тупиковых решений и корректировка государственной политики — как внутренней, так и внешней. Для начала — прекращение репрессий, в том числе амнистия для политических заключенных, чтобы люди (общество в целом) перестали бояться за свои свободу и жизни.
Первый путь выглядит страшным, но все более пугающе реалистичным — потому что такое уже было в нашей истории. И желающие повторить, к сожалению, есть.
Второй путь выглядит иллюзорным, но все более востребованным обществом, потому что люди боятся репрессий и хотят жить без страха.
Есть еще путь долгого качания на качелях историй, путь упорствования в совершенных ошибках и попыток доказать всем — любой ценой, — что все было сделано правильно. Этот путь загоняет все естественные политические и общественные процессы в подполье, а что, когда и как оттуда вырвется, — никто не сможет предсказать до последней минуты.
Российское общество начинает уставать от пренебрежения людьми, их жизнями, их болью, их страхом, их мечтами и надеждами.
Усталость общества может стать двигателем прогресса — когда и если созревшее общество превратит свою усталость в устойчивое общественное мнение, отрицающее ложь и насилие, бесчеловечность и жестокость. В общественное мнение, требующее от властей мира и свободы.
Из такого выстраданного общественного мнения может родиться политическое общество — самая прочная основа для естественной перестройки отношений общества и власти, когда общество не только контролирует, но и формирует власть. А когда очередные власти вызывают усталость и отторжение общества, то оно меняет власть на свободных и честных выборах.
Общество, преодолевшее усталость, становится гражданским, то есть — сильным.
Лев Шлосберг
Псков, 24 мая, 2026
📝Полный текст статьи «Усталость общества как двигатель прогресса» читайте на сайте «Новой Газеты»
