22 іюля 2026 года не стало Максима Павловича Сырникова. Среди тѣхъ, кто занимается или интересуется русской кухней, врядъ ли сыщется хоть одинъ человѣкъ, который не слышалъ бы этого имени. Для многихъ Сырниковъ былъ ревнителемъ сѣдой старины, ярымъ защитникомъ традицій, кулинарнымъ ультраконсерваторомъ. Взглядъ, конечно, очень поверхностный, но вѣрный.
Максимъ Павловичъ дѣйствительно былъ «человѣкомъ Домостроя»—въ томъ смыслѣ, который вкладывали въ это слово создатель и современники памятника. Авторъ Домостроя столь внимателенъ къ одеждѣ, пищѣ, поведенію вовсе не изъ любви къ порядку, вещамъ или кушаньямъ. Въ его представленіи благочестивая жизнь заключается не только въ «работѣ надъ собой», но и въ устроеніи внѣшняго, вещнаго міра, начиная съ собственнаго дома. Сырниковъ тоже воспринималъ свое дѣло какъ часть общаго благоустроенія міра—русскаго міра, если угодно.
Но прежде всего Максимъ Павловичъ былъ человѣкомъ большой русской культуры. Меня часто поражали глубина и качество его знаній, его эрудиція, насмотрѣнность. И эта насмотрѣнность была не вовнѣ, а внутри—внутри Россіи, русской культуры и исторіи. А эти знанія пріобрѣтены въ результатѣ вдумчиваго чтенія, а не интернетъ-начетничества. За безыскусными фотографіями его книгъ и житейскими вродѣ бы исторіями открывается цѣлый міръ русской культуры девятнадцатаго и предшедшихъ вѣковъ—тотъ міръ, который онъ любилъ, сохранялъ, возрождалъ.
Думаю, что именно изъ любви къ большому и великому міру русской культуры, изъ ощущенія сродства съ нею, изъ радости принадлежности къ нему и вырастала его любовь къ русской кухнѣ. Максимъ Павловичъ воспринималъ ее какъ неотъемлемую, органическую часть дѣйствительности—такую же, какъ лѣса и поля. И возстановленіе пораженныхъ въ правахъ традиціонныхъ кушаній, надъ чѣмъ онъ работалъ, нѣтъ, не такъ—бился всю жизнь, было слѣдствіемъ внутренней потребности спасти русскій культурный ландшафтъ отъ затопленія волнами очередной «ГЭС».
При этомъ его знанія русской жизни и быта не были книжными. А его книги были не проекціей какихъ-то ожиданій и чаяній. Онѣ подкупали выраженіемъ живой повседневности. Максимъ Павловичъ проповѣдовалъ не просто то, что любилъ, но чѣмъ жилъ самъ. Онъ строилъ свои книги по православному народному календарю—и дѣйствительно слѣдовалъ ему, помнилъ о праздникахъ и наблюдалъ посты. Онъ описывалъ и фотографировалъ только тѣ блюда, которыя регулярно готовилъ самъ, и такъ, чтобы ихъ смогъ приготовить любой читатель. Это была настоящая русская ѣда—не витринная, не дѣланная, не заранѣе подготовленная.
Онъ былъ послѣдователенъ въ своемъ возвращеніи къ простой и свободной русской жизни на лонѣ природы въ соотвѣтствіи съ вѣковыми традиціями. Его усилія послѣднихъ лѣтъ были направлены на обустройство собственнаго хуторского хозяйства—своей сельской усадьбы, которую онъ принципіально и самоотверженно возводилъ въ заброшенной тверской деревнѣ, на землѣ своихъ предковъ.
Поварской талантъ Сырникова въ полной мѣрѣ проявлялся тогда, когда онъ готовилъ въ ресторанахъ или вводилъ новыя блюда въ своей любимой «Добрянкѣ». Здѣсь простая русская ѣда уступала мѣсто современной русской кухнѣ. Современная кухня не обязательно должна быть «новой» или сложной—такъ же, какъ и живопись не обязана быть авангардной, а архитектура—модернистской. Русская кухня Максима Сырникова вовсе не была возрожденіемъ архаики, какъ казалось поверхностнымъ наблюдателямъ. Всѣ его блюда, которыя мнѣ довелось пробовать, были укоренены въ традиціи, и въ то же время въ нихъ чувствовался личный взглядъ и авторскій почеркъ.
Благодаря Максимъ Павловичу Сырникову въ нашъ обиходъ вернулись, стали вновь привычными многія традиціонныя кушанья. Не только благодаря ему, безусловно. Но онъ былъ очень яркой, путеводной звѣздой на отечественномъ кулинарномъ небосклонѣ, по которой оріентировались многіе. Свѣтъ отъ этой звѣзды будетъ еще долго указывать путь всѣмъ, кто хотѣлъ бы вернуться въ настоящую Россію, а не сбѣжать изъ нея, въ реальности или въ мысляхъ.
MAКС – территория СВОих
