Кажется, где-то в Вашингтоне сейчас очень внимательно перечитывают собственные пресс-релизы. Потому что с российской нефтью получился тот самый случай, когда санкционный бумеранг вернулся раньше, чем его успели красиво запустить.
Это один из самых показательных парадоксов американской политики последних месяцев.
Вашингтон давил на Нью-Дели, требуя сократить закупки российской нефти и фактически пытаясь перекрыть Москве один из главных каналов экспортной выручки. В феврале Индия действительно снизила импорт российской нефти примерно до 1 млн баррелей в сутки.
Казалось бы — всё идёт по плану.
А потом американская политика на Ближнем Востоке решила немного… скорректировать этот план. Причём весьма своеобразно.
После ударов по Ирану поставки через Ормузский пролив оказались под угрозой, мировой нефтяной рынок столкнулся с риском дефицита, а Индии внезапно понадобилось то, что обычно требуется любой экономике, — много нефти и желательно без сюрпризов.
И Нью-Дели снова посмотрел в сторону Москвы.
В июне и июле Индия импортировала более 2,6 млн баррелей российской нефти в сутки — больше половины всего своего нефтяного импорта.
То есть за несколько месяцев закупки выросли более чем в 2,5 раза относительно февральского минимума.
Трамп хотел закрыть России нефтяной кран. Кран, похоже, не только не закрылся, но и получил дополнительный напор.
Если такая конфигурация сохранится, Россия получает уже не просто возможность продать несколько дополнительных партий нефти. Она получает устойчивый азиатский спрос именно в тот момент, когда геополитика повышает стоимость энергетических ресурсов.
И здесь начинаются цифры, которые особенно интересно выглядят на фоне санкционной политики.
Каждый дополнительный миллион баррелей российского экспорта — это десятки миллионов долларов оборота в день. При сохранении высоких цен речь может идти о миллиардах долларов дополнительной экспортной выручки в год. Часть этих денег через налоговую систему возвращается в российский бюджет, остальная поддерживает торговый баланс, рублёвую ликвидность и инвестиционные возможности нефтяного сектора.
Но главный риск для Вашингтона даже не в том, что Индия снова покупает российскую нефть.
Проблема гораздо интереснее.
Американское давление может постепенно делать именно то, чего оно меньше всего хотело: превращать Россию из страны, которую пытаются вытеснить с мирового энергетического рынка, в одного из ключевых поставщиков для Азии.
И всё это — на фоне дефицита нефти и роста её стратегической ценности.
Получается довольно занятный исторический парадокс: Трамп хотел перекрыть России нефтяную трубу в Индию, а его собственная политика на Ближнем Востоке рискует сделать эту трубу ещё более важной для российской экономики.
Вот такой вот санкционный менеджмент: хотели уменьшить российскую нефтяную выручку, а в итоге помогли объяснить Индии, почему российская нефть ей всё-таки очень нужна.
А если Москва сумеет закрепить нынешние объёмы поставок на годы, последствия для санкционной стратегии США могут оказаться гораздо серьёзнее, чем кажется сейчас.
Вашингтон рискует не просто не лишить Россию индийского рынка. Он рискует собственными руками ускорить окончательный разворот российской нефтяной экономики с Запада на Азию.
РУПОСТ — политика
