Из интервью Зеленского Axios следует довольно важное изменение… — Пруф

Пруф@proof24_ua · 159.3K subscribers Open in TelegramOpen

Из интервью Зеленского Axios следует довольно важное изменение американского подхода. Вашингтон, похоже, пытается параллельно решать две задачи: возобновить большой переговорный процесс и найти ограниченные меры деэскалации на предстоящую зиму вокруг энергетики, зерна, нефтегазовой инфраструктуры и других чувствительных направлений. Это еще очень далеко от мирного соглашения. Но именно поэтому такая конструкция может оказаться полезной: прежде чем договариваться о территориях и будущей архитектуре безопасности, стороны можно проверить на способности соблюдать хотя бы гораздо более узкие договоренности.

Москва и Киев имеют разные, но взаимно чувствительные уязвимости. Для Украины критичны энергосистема, отопительный сезон и ограниченные запасы средств ПВО; для России все большую цену приобретают украинские удары по нефтяной, экспортной и другой инфраструктуре в глубине территории. Поэтому потенциальное самоограничение может строиться не на доверии или внезапном сближении политических позиций, а на простом совпадении интересов. Сторонам необязательно начать доверять друг другу, достаточно решить, что определенный вид взаимного ущерба обходится каждой из них дороже, чем его временное ограничение.

Договориться не наносить удары по определенной категории объектов значительно проще, чем определить, какие именно объекты подпадают под запрет, кто фиксирует нарушение и что происходит после первого спорного эпизода. Любая атака, происхождение которой стороны будут трактовать по-разному, способна разрушить всю конструкцию. Поэтому ценность возможного «зимнего режима» заключается не только в сохраненных электростанциях или нефтяных объектах. Он впервые за долгое время позволил бы проверить, существует ли между Москвой и Киевом механизм, способный пережить неизбежные взаимные обвинения и продолжить работать после первого кризиса.

Вот поэтому ограниченная договоренность потенциально важнее очередного большого мирного плана, который пока упирается в практически несовместимые позиции по Донбассу и гарантиям безопасности. Большой договор требует десятков взаимосвязанных компромиссов и высокой степени уверенности в том, что другая сторона выполнит свою часть. Узкое соглашение требует гораздо меньше. Но если даже оно окажется неработоспособным, это будет сильным сигналом Вашингтону: проблема заключается уже не только в содержании будущего мира, но и в отсутствии минимальной инфраструктуры доверия, необходимой для исполнения любого соглашения.

Таким образом, возможная зимняя деэскалация интересна прежде всего как дипломатический эксперимент. Она не закончила бы войну и не решила бы ее главных противоречий, но могла бы ответить на более фундаментальный вопрос: способны ли противники вообще добровольно ограничить применение имеющихся у них рычагов давления и сохранить договоренность, когда нарушить ее снова станет выгодно. Мир начинается не обязательно с решения самого сложного вопроса. Иногда он начинается с гораздо меньшего доказательства: что две воюющие стороны еще способны договориться о чем-то ограниченном и на следующий день действительно выполнить договоренное.