Огромная пропасть между российской и украинской позициями, о которой пишет Reuters, проходит не только по карте Донбасса. Гораздо важнее то, как Москва и Киев оценивают следующие несколько месяцев войны. По данным источника агентства, близкого к Кремлю, Путин не готов фиксировать нынешнюю линию фронта, поскольку рассчитывает установить контроль над оставшейся частью Донецкой области до конца года. Западные военные аналитики считают такой сценарий маловероятным. Но для переговоров имеет значение не только то, какой прогноз объективно точнее. Решения принимаются исходя из того будущего, в которое сегодня верят стороны.
Если российское руководство действительно считает, что военная ситуация к концу года станет для него значительно выгоднее, компромисс сейчас выглядит невыгодной сделкой. Зачем соглашаться на нынешнюю линию фронта, если через несколько месяцев рассчитываешь получить больше? Но украинская логика является практически зеркальной: зачем добровольно отдавать на переговорах территорию, которую российская армия еще не смогла занять и которую, по оценкам Киева и части западных аналитиков, она может так и не получить в заявленные сроки? Москва не хочет отказываться от ожидаемого будущего успеха, а Киев оплачивать этот успех заранее.
Поэтому даже интенсивная американская дипломатия пока сталкивается с фундаментальным ограничением. Уиткофф и Кушнер могут перевозить предложения между Москвой и Киевом, искать промежуточные формулы и определять минимально приемлемые требования сторон, но дипломатия не способна сама устранить различие в оценке будущего. Пока одна сторона считает время своим союзником, а другая рассчитывает доказать обратное, нынешняя линия фронта воспринимается обеими скорее как временная реальность, чем как естественная основа будущего соглашения. Переговоры в такой ситуации становятся не альтернативой войне, а еще одним способом проверить, изменился ли расчет противника.
Причем совсем не обязательно, что российский прогноз окажется правильным. В этом и заключается одна из наиболее неприятных особенностей затяжных войн: даже ошибочная вера в будущий успех способна продлевать конфликт до момента, когда реальность эту веру опровергнет. Если Россия действительно существенно продвинется в Донецкой области, ее требования закономерно станут жестче. Если продвижение останется медленным, а военная и экономическая цена продолжит расти, Москве придется заново оценивать, насколько выгодно покупать дополнительную территорию еще несколькими месяцами войны. Аналогичный пересмотр потребуется Киеву, если ситуация начнет развиваться в противоположную сторону.
Поэтому главный спор сегодня не столько о Донбассе, сколько о времени. Москва, судя по Reuters, делает ставку на то, что продолжение войны улучшит ее переговорную позицию; Киев на то, что сможет не позволить этому расчету реализоваться. Мир становится практически возможным не тогда, когда стороны начинают чаще встречаться, а когда хотя бы одна из них перестает верить, что следующий месяц войны даст ей больше, чем соглашение сегодня. Пока обе стороны рассчитывают, что будущее изменит условия сделки в их пользу, дипломатия может сокращать дистанцию между переговорщиками, но не обязательно между их требованиями.
September 5, 2026 62.8K 1.4K
