Завершен период повышения квалификации в телесно-ориентированном подходе БФМ. Помимо новых техник, направленных на высвобождение телесных напряжений, группой мы исследовали кейсы психологического сопровождения клиентов.
Это для тех случаев, когда у человека на сеансе вдруг появляется желание обозначить процесс расслабления словами, звуками и движениями во всем теле. Даже не обозначить, а отпустить тело в произнесение фраз, в звучание и тряску / скрутку / в плач / в смех.
И так как каждый из двадцати двух участников семинара ложился на стол, было очень заметно, что память тела уникальна. Нет похожих фраз, идентичных сценариев, но фразы, звучащие из тела чрезвычайно точно попадают в резонанс с чувствами присутствующих.
Собственно, семинар этому и был посвящен: специалист чувствует этот резонанс и не теряет себя (продолжает оставаться в собственных ощущениях), продолжая удерживать во внимании процесс клиента.
Я не раз писал, что процесс освобождения от напряжений имеет вкус системных расстановок и эпигенетической передачи. Иногда человек вдруг встречает “не свои” собственные напряжения в теле, а то, что ему/ей было передано в убеждениях и паттерне движений от предыдущих поколений.
Честно говоря, порой я считал эти напряжения более глубинными и “серьезными”, но на деле обнаружилось, что происхождение спазма в действительности не так важно, как возможность впустить расслабление.
Человек может выть во всю силу, стучать кулаками, рыдать или хохотать до хрипа – и при этом не совсем иметь представления, откуда в теле это все взялось. Его никто не принуждает испытывать переживания такой силы, но достаточно нескольких вопросов, чтобы сидящие “в тени” воспоминания тела начали раскручиваться в обход памяти ума. И, во многих случаях, такой маршрут освобождения предпочтительнее, чем анализ и ретравматизация.
Если ум забыл событие, то воспоминание теряет важность и ценность для текущей взрослой жизни. Тем не менее, тело продолжает хранить телесный панцирь – защиту, сформированную “тогда”. Никто телу не рассказал, что та история осталась в прошлом и больше не угрожает своему носителю. На сеансе мы восстанавливаем эту коммуникацию, сообщая телу через рефлекторные зоны и поддержание естественной динамики движения соединительной ткани о том, что сейчас безопасно, о том, что можно отпустить тот контроль.
Ты здесь, живой (-ая) и здоровый (-ая), а значит, что та ситуация завершилась, прошла, можно выдохнуть.
Помню бегущий по спине холодок, когда в студенческие годы обнаружил, что во всем мире до начала 1990-х годов из-за дефицита безопасных детских анестетиков и консерватизма медицинских школ врачами было принято считать крик и реакцию младенцев на операции лишь простым безусловным рефлексом, а не осознанным чувством боли. На советской территории отрицание боли подкреплялось догмами о “незрелости коры головного мозга” у грудничков и убеждением, что ребенок “все равно ничего не запомнит”.
После прошедшего семинара можно с уверенностью сказать, что тело помнит всё: и операции в младенчестве, и испуг застрявшего в манеже двухлетки, и то, про что слов не подобрать, а оно в детстве было и продолжает напоминать о себе замершей диафрагмой, промежностью, горлом-руками-ногами.
Конечно, детскими годами телесные напряжения не ограничиваются – есть шоковые состояния в юношестве и взрослом периоде, про которые годами можно говорить, но отпустить – никак.
Сейчас для этого существует вот такой метод, где можно оглянуться и отпустить отжившее.
Расписание приема – в таблице, подробности – в закрепе.
А на следующей неделе остались следующие окошки на Новослободской (в четыре руки процесс идет быстрее):
30.07 чт
13:00–14:30 x4 руки
14:30–16:00 x4 руки
16:30–18:00 x4 руки
