Вот что я писала в более мирные времена:
Вчера участвовала в круглом столе, который проводил Андрей Васенёв, на идеалистическую по нынешним временам тему - свобода СМИ, ответственность региональных СМИ перед своим читателям и прочая правильные глаголы.
Одна прекрасная девушка высказывалась на этом круглом столе в том духе, что журналистике теперь остается только эффектно умереть, при этом приводя в пример несчастую Ирину Славину. А я так скажу: не дождетесь.
Немного теории. Печатная периодика, собственно, и создает то, что называется нацией. Не скрепы объединяют нацию, не память о войнах - а средства массовой информации.
Понятия гражданской нации не существовало примерно до 19-го века, люди как-то по-другому себя идентифицировали, в основном, по религиозным признакам. И говорили в рамках одной страны на таком количестве диалектов, что с трудом друг друга понимали. Мы смотрим с нашей исторической точки, и думает, что всегда было так, как сейчас - в разных странах жили разные нации, и четко себя определяли, мол, я русский, я швед, я поляк, я литовец… Нет же, была некая единая северо-западная Европа, с довольно интернациональными правителями. Наши обособились благодаря православию, но во времена Романовых это перестало быть препятствием.
Нации зародились благодаря секуляризации, обмирщлению, отходу от религиозного взгляда на мир. С появлением печатного станка выяснилось, что на мертвых языках высокого штиля потребителей у книг маловато. Так стали издавать литературу на более или менее понятных всем вокруг обиходных языках. И грамотные люди стали получать одинаковые культурные коды.
В сериале «Великолепный век» султан Сулейман берет почитать у своего визиря Ибрагима, грека по национальности, «Божественную комедию» Данте. Мы знаем, что флорентийское наречие Данте было принят за классическую версию итальянского языка, как самое благозвучное. И это произошло за три-четыре века до того, как такой же общеупотребительный литературный язык дал России Пушкин.
Британский социолог Бернард Андерсон ввел такой термин «воображаемые сообщества». И отнес к таким сообществам нации - когда люди, которых слишком много, и которые далеко друг от друга живут, как-то ощущают свою общность благодаря языку и культуре.
Он же сформулировал понятие «печатного капитализма», как механизма, посредством которого небольшие сообщества людей начали трансформироваться в целые нации, чьи границы определялись сферой распространения национальных языков и уменьшением роли «священных языков» - латыни и санскрита.
Политическая история наций началась с появления печатных СМИ, которые формировали одну для всей страны информационную повестку, на общеупотребительном простом языке. Раньше-то пока летопись напишут, да и кто ее прочитает! Или эпос какой-нибудь лет через двести слепой певец пропоет… А теперь утром в газете, вечером в куплете.
Поэтому очень тревожным звонком было когда из официальной федеральной повестки ушли события в России. Помните, как на центральных каналах ТВ осталась одна Украина, и тут-то полстраны и бросило их смотреть?
Сегодня официальные СМИ намерено ограничивают Россию Москвой и верховными правителями. Все, что происходит за пределами Москвы, уже мало кому интересно. Хоть вся Якутия сгори, телевизор не будет говорить об этом ежечасно.
Когда в Тверской области в Андреапольском районе две недели назад случился смерч масштаба книги «Волшебник Изумрудного города», об этом в центральных СМИ почти не упомянули. А я ведь помню, что во времена моего детства, в 1980-е, о подобном смерче в Ивановской области рассказывали так долго и подробно, что я, младшеклассница, много чего узнала, и как следует посочувствовала пострадавшим.
Информационно ограничивать Россию пределами МКАД - опасная тенденция (хотя несколько лет назад было еще опаснее, когда Россия в информационной повестке вообще отсутствовала). И на нас, региональных СМИ, сейчас лежит большая ответственность - наполнять интернет правдой о регионах, заставлять читателя (а заставить механизм только один - интересно написать) узнавать о том, что происходит у соседей.