25
Он делает это не только для того, чтобы отреагировать аффект, но и для того, чтобы этот аффект для него связали: сконтейнировали и назвали
«Ты сейчас разозлился, потому что…», «Ты очень расстроен из-за…», «Ты сильно перевозбудился и устал, и поэтому…»
Сказать сам малыш ещё не в состоянии. Он не в состоянии даже понять, что с ним творится. Ему нужен кто-то, кто увидит происходящее со стороны — и назовёт это
Когда успешно связывающего и контейнирующего аффекты родителя у человека не было, он остаётся ими переполнен в сыром бессвязном виде. И во взрослом возрасте может также толкаться, кусаться, нападать, кидаться вещами, впадать в истерики и мочить всех вокруг
Чтобы окружающие взрослые люди выполнили для него отражающую и символизирующую функции. «Ты сейчас нападаешь», «Ты злишься», «Ты устал», «Тебя расстроило»
Увы, для реальных отношений с реальными людьми, — которые не-родитель и не-терапевт — такой формат коммуникации через отыгрывания и поведенческие демонстрации может быть очень утомительным и выматывающим. И приводить к тому, что все значимые отношения в жизни человека будут рушиться
Потому что это наша личностная задача — учиться осознавать, что с нами происходит, рефлексировать об этом, внутренне контейнировать себя и выдавать наружу связный и вменяемый материал для реального контакта с другими
Когда такого навыка, такой опции в психике нет — человеку необходимо обращаться в длительную глубинную терапию. И приобретать этот навык, интроецировать его в себя через отношения с умеющим связывать и контейнировать другим (терапевтом)
«Я сам» — здесь, увы, никак не выйдет. «Сам» такой ребёнок будет по-прежнему изображать нескончаемой поведенческой пантомимой, что с ним происходит
И либо продолжит требовать от окружающих играть с ним в Крокодила, бесконечно расшифровывать его послания и состояния, либо будет бросать этих окружающих — и разочаровываться в них и в мире, вновь и вновь считая, что проблема коммуникации не в нём, а во всех вокруг
