К Элизе
Эссе о кулинарии и разном — вольным стилем. Вдохновлено русским шансоном и русским рэпом, написано Запятым — без понятых и молебнов.
А наш Тадж-Махал — это Каскад, наш Хаджи-Мурат — это волчий оскал и Христовы страсти, наш караван-сарай — это корабль без выхода к морю, наша скорость — километр за вечность, но если приспичит, то на скорости света из Саларьева сырости одним махом в цветущий Кентрон на большом аэробусе, а уж здесь все гадости, глупости махом забудутся, стоит выйти из дома и без столичной брезгливости съесть кебаб из говядины, с-пить гранатов полдюжины, и вина можно выдюжить, желание было бы.
Столько странного разного прочего всякого — то забыто, тут потрачено, там сломалось всё, тут украдено… нам до Пасхи бы? — после майских уж, Минск сначала уж! — ладно, завтра же? — ладно, в следущем… — так до Пасхи же? — после майских уж! — ладно, жду тебя! — ты уж жди меня! — да я жду тебя! — и наводит грусть! — и других не ждут! — ладно, сверимся.
Снова праздники: из салатов по преданию надо ставиться оливье и столичным, мимозой и шубой — никаких безобразий, роллов, суши и раменов — ты поверь уж, голуба. Снова праздники: вся страна отмечает день рожденья Элизы —
Нам русских букв не хватит, чтоб выразить экстаз: повсюду фейерверки, кипит гомеостаз!
— кстати, кто ты, Элиза? Эмо со странностями или модная киса? Чикса, бикса ли, а может, ты барыня? Папина доча или жесть садомазо? Съешь кебаб в лаваше или бранчи на Патриках? Предпочтёшь Амазонки субтропики или пустынности Каспия?
Сверху-доверху правильна или можешь слукавить ты? А когда напиваешься — мяукаешь? квакаешь? крякаешь? лаешь ты?
А когда наедаешься — мерцаешь ли? каешься?
Ты в ответ на поток — задала бы встречный вопрос: кто дал право мне срифмовать «наедаешься» с «мерцаешь», а потом ещё — с «каешься». Что ж, отвечу, Элиза, без ритма и фальши: срифмовать «наедаешься» с «мерцаешь», а потом ещё с «каешься» — дело плёвое, тут не нужен талант, хватит и словаря — ловкость рук, ты вникаешь?
А поэзия настоящая — эт’ не бояться рифмовать изумруды:
— горе и поле,
кровь и любовь,
розы и грозы,
грозы и слёзы,
мимозы и фразы,
шило и мыло,
базы и буузы,
позы и фазы,
фары и фуры,
фунты и финты,
мячик и прачек,
принтер и сфинктер,
скуфа и Гуфа,
Чипа и Дейла,
Чука и Гека,
Лёлека с Болеком,
Шарика с Печкиным,
Боромира и честь мундира на турнире Земфиры и клира,
Бильбо Бэггинса и элегию в Мексике,
Тилля — и фольклорные коллективы,
Рихарда — и компот облепиховый,
Скайуокера — с намёками в синематографе,
Чуббаку — и всратые комменты бывших, странноприимно зарезервированные на отечественных площадках,
собаку — и … лошадь,
площадь и Ordnung,
Bierchen и биркин,
Gesundheit и беззубость,
терпение & труд и Талмуд…
Вот это и есть русской поэзии изумруд.
Ну, теперь и ты это знаешь. Шноравор, Элиза, любви и хардкора, любви и комфорта, чтоб зимой не замёрзла, чтобы кланялись сверстники, чтобы кланялась сверстникам, чтоб восторг соотечественников, сотрапезников гордое «Дóбро!», чтоб виза типа шенген — венгерская (или хотя бы угорская), чтоб вау бессмертная.
1 мая 2025 года, Ереван, ДЮЗ
1
