Что умеет терапевт, чего пока не умеет ChatGPT?
С октября 2018 года я каждую неделю хожу в личную терапию. Раз в две недели прохожу супервизию, где разбираю свою работу с клиентами.
Я работаю как интегративный специалист: соединяю медицинские знания, психосоматику, астрологию, гомеопатию, МАК и расстановочные методы. На супервизии проверяю свои решения: что заметила, какую гипотезу предложила, почему выбрала конкретное упражнение, где могла навязать человеку своё объяснение.
Недавно я задала себе вопрос: если ChatGPT уже способен предложить несколько гипотез, связать реакцию с прошлым опытом, назвать защитные механизмы и составить вопросы для дальнейшей работы, что тогда остаётся задачей терапевта?
За что человек платит терапевту, если хорошее объяснение уже способен дать ИИ?
Клиент рассказывает о разводе, унижении, болезни или многолетнем конфликте с матерью. Я спрашиваю:
— Что вы чувствуете сейчас?
— Ничего. Я просто рассказываю факты.
В такой ситуации специалисту легко выдать готовую версию. Назвать защиту, найти детский эпизод, объяснить привычную реакцию. Клиент поймёт, почему терпит унижение, а при следующем разговоре снова промолчит. Поймёт, почему боится отказа, а через неделю опять согласится на чужие условия.
Объяснение уже есть, а поведение повторяется.
Терапевт останавливает длинный рассказ и возвращает клиента к одной фразе. Замечает улыбку при рассказе об унижении, сжатую челюсть, задержанное дыхание, слёзы на глазах. Спрашивает, хочется ли отойти, отвернуться, возразить. Принимает ответ «ничего» и предлагает проверить телесную реакцию. Помогает прожить злость, стыд или страх рядом с другим человеком. Продолжает разговор, когда клиент спорит, не соглашается и сердится на него.
ChatGPT тоже способен задавать точные вопросы и проводить упражнения. Человек может расплакаться над ответом, разозлиться, увидеть старую историю иначе. Такое переживание реально.
Но в чате пользователь руководит разговором: закрывает окно, меняет запрос, просит другой ответ. В терапии клиент разговаривает с человеком, которому можно сказать: «Вы меня сейчас ранили». Он услышит эту фразу и ответит от себя. Непонимание можно обсудить и продолжить разговор. Такой опыт пока даёт терапия с человеком.
Разницу между пониманием и проживанием я особенно хорошо увидела сначала на расстановочных группах, затем на психодраматической группе.
Протагонист — человек, с чьей историей работает группа, — берёт один эпизод, выбирает людей для значимых фигур и обращается к ним. Меняются голос, дыхание, положение тела. Он произносит слова, которые раньше оставались несказанными, и пробует действие, которое тогда было недоступно. Ведущий следит за состоянием человека, регулирует темп и оставляет ему право остановить упражнение или изменить его ход.
Ценность такой работы состоит в другом результате при знакомом чувстве. Человек сердится, а разговор продолжается. Отказывается, а отношения сохраняются. Плачет, а люди остаются рядом.
Обучение психодраме стало моей шестой длительной профессиональной программой. Я поступила на неё, чтобы учиться вести клиента от рассказа и анализа к безопасному проживанию.
После каждой личной сессии я задаю себе два вопроса:
1. Что я про себя поняла?
2. Какую реакцию я смогла заметить и прожить за эти полтора часа?
Первого ответа мне уже мало.
Те же вопросы я забираю в работу с клиентами. Помогла ли я человеку заметить свою реакцию? Смог ли он сказать или сделать то, чего раньше избегал? Или я выдала ещё одно объяснение?
Объяснение даёт человеку слова. Проживание даёт опыт: «Я могу чувствовать и выбирать другое действие».
За таким проживанием я продолжаю ходить каждую неделю.
100
