Начало школьной жизни — это ведь и в самом деле что-то вроде изгнания из рая.
В той, прежней, райской жизни не надо было рано просыпаться, боясь опоздать к началу занятий, не надо было делать уроки, с замиранием сердца гадать, вызовут меня сегодня к доске или авось пронесёт.
В той жизни никто — кроме родителей — не имел на меня никаких прав. Ну а с родителями всегда можно было как-нибудь договориться: понежиться в постели ещё полчасика, отказаться идти «дышать воздухом».
Одна из эпиграмм Маршака начинается строчкой: «Года четыре был я бессмертен…» Это — о ребёнке, ещё не знающем, что ему предстоит умереть. Перефразируя эту строку, я мог бы сказать, что лет восемь я жил в раю.
Жил, не подозревая, что моя жизнь принадлежит не мне.
(Бенедикт Сарнов, из воспоминаний)
23
6
3
