1. Я действительно легко отдаю задачи, которые мне самой не нравится делать, в которых у меня нет своего вкуса: как только у меня появляются достаточные финансы, я, по сути, сокращаю свои зоны фрустрации и скучной рутины, чтобы в реальности все больше пребывать в областях своего интереса, вкуса и развития.
Но мне ужжжжасно сложно отдавать задачи, которые мне либо вкусны самой, либо просто нейтральны (делать которые меня абсолютно не напрягает).
И здесь мозг начинает объяснять это по-разному: что мне нужен лучший результат, более быстрый, более подходящий и т. д. и т. п. Но на самом деле это просто зависимость. Я делаю то, что мне нравится, потому что мне просто нравится. Все. Результат здесь действительно создается мною, но на самом деле он становится инструментом, чтобы как-то легитимизировать, что я делаю то, что мне нравится. А первичен на самом деле все равно вкус.
Когда я стала прицельно стараться держать в голове, что большинство своих микрозадач я могу отдавать другим людям и пробовать делать это, я поймала себя на том, что, когда я уже делегировала задачи, я все равно по инерции продолжаю делать их и сама тоже. Потому что «хочется», «вкусно», «почему бы и нет», «могу». При условии, что это не какие-то магистральные вкусы, а просто ситуативно бытовые, их не видно невооруженным взглядом, и импульсы такие кажутся на 10–15 минут, но в итоге эта механика везде и срабатывает, что отдавать эти свои микрозанятия, которые я могу и хочу делать, — это ужасно непривычно. Буквально так, что мышление сбоит и ты в каждой новой такой точке сначала забываешь, что ты можешь пробовать делать это не сам, и только потом одергиваешь себя.
2. Когда начинаешь постепенно увеличивать уровень делегирования, то вдруг в какой-то момент ловишь очень неоднозначное состояние. Это звучит таким инсайтом «так я что, могу освободить все это время? И вообще изменить свой функционал через точку управления?». И это какое-то на миг ощущение иной свободы и иного вкуса. Но тут же в этом чувствуется неуют. Потому что вот это высвобождение сталкивает тебя больше с тем, что ты не знаешь, что дальше. Вообще, повышение степени свободы — это сложно проживаемый человеком процесс. Потому что тут ты начинаешь прикасаться к тому, от чего ты был закрыт «кучей дел, кучей нужд». То есть ты больше начинаешь чувствовать свой поток жизни, а это зачастую первично ощущается через страх или неуют. Ну а в социальном аспекте это те самые экзистенциальные вопросы в духе «а про что моя жизнь?», «а куда мне ее направить?» и т. п. Только если зачастую эти вопросы носят чисто ментальный характер и в чем-то сами закрывают нас от жизни, то тут в моменте ощущения увеличения соприкосновения с жизнью они даже не формулируются, ты, скорее, чувствуешь отсутствие ответа на эти незаданные вопросы, и от этого неуютно.
И тогда становится понятно, почему на самом деле ты не сдвигался в этом направлении. Привычные деловые и бытовые вкусы закрывали тебя от большего погружения в ресурс жизни в целом.
3. Я вижу, что не обязательно прорабатывать каждый такой удерживаемый вкус в отдельности. Когда все это становится видно, то видно это уже через более глубокий ресурс. Ну а социально-личностная его «шапочка» для меня звучит, что то, что я могу делать, — я могу (мне не нужно уже в этом убеждаться), а вот могу ли я это не делать?
Кажется, что зачастую человек еще и так держится за то, что он уже может и свою полезность потому, что это формирует его ценность и место. В чем-то определяет то, кто он есть. И перейти в то, чтобы мочь не делать это — это словно риск потерять и свою ценность, и свое место. И на самом деле это внутренний в чем-то компенсаторный процесс потому, что человек — это динамическая структура развития и он не определяется локальным статичным функционалом в этом мире. Все это становится ощутимо, когда внутри уходят базовые нарушения по месту и принадлежности. ⤵️
40
28
7
3
1August 14, 2026 516 6
