А мне теперь всё можно.
03.08.2023
--------------------------------------------------------
Заветренный кусок мяса плюхнулся в масло. Жадно заскворчало, воздух над сковородой зашевелился от жара, брызги ёжиком покатились по рукам.
Пепел грохнулся с сигареты на подоконник. Должен был слететь на пол, но неосторожно размазан пальцем в значок фирмы Найк. Дым заполонил лёгкие. Телефон зажужжал, тут же взлетел с подоконника — прямо к глазам. Третье мая, на часах шестнадцать часов восемнадцать минут, газ шипит, кусок мяса на раскалённой сковороде тихонько покрывается коркой копоти, сквозь зрачок Некто проникает прямо в голову, оттуда через пищевод проскальзывает к задымлённым лёгким и начинает ритмично давить на педаль, будто изо всех сил стараясь накачать тревогой старый матрац.
Педалью оказывается сердце, а Некто — страшной новостью.
Новость распухает, всё заполоняет собой. Её дряблая синявая туша сидит в грудной клетке, вываливается жирными складками через просветы рёбер. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. В голове — тихая мелодия из прошлого неопознанной вылетает наружу вместе со сквозняком. Треск — один из монолитов, которые хозяином головы почитались вечными и даже предвечными, с грохотом обрушивается куда-то вниз, оставляя вместо себя омут с тусклыми воспоминаниями. Их непросто выхватить оттуда. Берега скользкие, а вода — мутная, но у нас достаточно времени.
...Пригорок колючий от востреца, багряный от каёмочки солнца: прячется за холмами по ту сторону долины. В долине — узенькая речушка. Самая чистая вода в ней — он говорил. Самая вкусная трава — он говорил. Потому и кони там пасутся. У него спина в клеточку, чёрные цифры на руке и старый армейский ремень.
...Зимой отливал в печке свинцовые пули, промороженными валенками громыхал и курил жёлтую балканку на крыльце. Летом чинил статную Волгу, вёдрами с комбикормом громыхал и курил жёлтую балканку на крыльце. Круглый год шумно и с чувством бранился на власть, на соседа и вообще на всех, кто поступает не по совести. Круглый год трудился, нюхал внучьи макушки и жене любовно стопы наминал. Курил жёлтую балканку на крыльце. Так годы шли.
...В последнюю встречу мы впервые в жизни поссорились, и никакой вечной драмы — в тот же день помирились. Он закашлялся уже привычно, и первым протянул мизинец. В его дублёных трудовых руках памяти закрома — дом семейный, Целина, километры земли возделанной и гурты скота взращённого, пыльные амбары и тифозные бараки: это жизнь простая и великая, прожитая с пользой миру. Так говорили его руки.
Из тёплой картинки настоящее выжимает ядовитую чёрную жижу. Она стекает по горлу вниз, к лёгким, к туше. Смазавшись этой жижей, туша проваливается вниз под собственным весом, в конце жутко ухает. Там, куда она упала, теперь всегда что-то ноет.
От обугленного мяса воняет гарью. Телефон погас. Затяжечка, ещё затяжечка. До фильтра. И ещё сигаретка. И ещё затяжечка...
3October 22, 2025 308 1
