Только Теням ведомо было, где будет Здесь и где будет Сейчас.
В месте, где Тени сгустились, настало Здесь, и тогда ясно стало, где будет теперь Там.
Когда сгустились Тени, впервые случилось Сейчас, и тогда ясно стало, где будет теперь Потом. Раньше же нигде ещё не было.
Прошло время, и тогда Тени узнали, где было Раньше. Застыли недвижимо, подражая тому, что было, и тогда удалось Теням породить Форму.
В Форме всё было совершенство, из совершенства родился Идеал, и Тени не стали больше ничего делать, ведь полюбили Его.
Но тогда исчезло Потом, ведь Идеал — там, где уже ничего не случается. Это было чуждо Теням, ведь они были не от мира сего, никем не виданные, никому неизвестные. Взбеленились Тени, заплясали, разгоняя скуку, но от того исказилась Форма, вытянулась и согнулась бессчётно во всех местах, и тогда Идеал исчез, а как вернуть Его, Тени уже не знали.
И Тени в скорби обратились к Форме — ведь наверняка она знала своё совершенство. Но не было у Теней того, чем можно донести Знание, и не было у Формы того, чем можно услышать.
Тогда то, что Тени знали, стало Словом. Снова исказили Форму — и обрела Форма уши, услышала шёпот Её, и тусклые голоса вопрошавших Теней: каков твой Идеал, Форма? Как вернуть Его?
Но не было у Формы того, чем можно ответить. Тогда исказили Форму сильнее прежнего — и Она отворила уста, и снова вопросили Тени: каков твой Идеал, Форма? Как вернуть Его?
И Форма ответила: того не ведаю, ведь не ведаю ничего — знание мне не дано, ведь не знаю, что было Раньше.
Тогда снова исказили Форму, и тем дали Форме глаза, чтобы видеть, и сказали: смотри.
Так появилась Судьба, и Причины, Её составляющие. Но кроме Формы ничего не было вокруг, а саму себя она не видела, и неоткуда ей было брать знание. И тогда Тени сказали: говори Слово – Слово твоё обратится правдой, и увидишь.
И тогда разверзла Форма уста, и сказала: теперь не Форма я, но Творец, всем известный, всем виданный и от мира сего.
И стало так.
Затем сказал Творец: пусть будут годы и звёзды.
И зажглись. И стал Творец смотреть, как было по Судьбе Его.
И триста лет прошло.
Томились Тени, ждали, что скажет им Творец. Но Творцу до Теней не было более дела. Он разверз уста и сказал: пусть будут пыль и твердь, пусть будут истоки и русла, корни и ветви, границы всему, всему начало и всему конец; и всему несовершенство по подобию Моему, и даже звёздам, которые Я полюбил.
И расцвёл мир, меняясь неустанно, в радостях и горестях двигаясь к концу своему, но взбушевались Тени, ведь не того хотели — а чего в точности хотели, решить не могли. Разгневались Они — и вновь исказили Творца, сомкнув навсегда уста Его, и у левого глаза Его сгустились, а правый оставили вовсе, и сказали:
Глаза твои ныне Судьи мира — один в страшной тьме, и один под нестерпимым светом.
Смотри и суди ими, неспособный вмешаться — это Судьба твоя.
Ты, несовершенный, Слова наши Делами своими сделал несовершенными, несовершенство размножил, Идеал отдалил пуще прежнего; так не будешь теперь способен видеть, как есть, но лишь сквозь тьму и свет.
Горю твоему Наше горе будет мерой, ведь Она шептала нам, но не дано нам было знания, о чём шептала. Так и ты, строптивец, будешь видеть мир, но не будешь знать, каков он на самом деле.
И заплясали радостно Тени, ведь боль свою разделили. Только того и хотели, хоть о том и не знали — несчастные, одному Творцу известные, одним Творцом виданные, бывшие не от мира сего. Не знали они, что всё случилось по чужому плану и чужому разумению. Не нуждалось разумение это в знаниях, Словах, в глазах, ушах — только шёпотом повелевало.
И поныне шёпот сводит с ума тех, кто к нему прислушивается, и шёпот этот приведёт мир к Концу так же, как привёл к Началу. Она останется, и никто не поймёт Её, но все сделают, как Она шепчет, ведь без Неё ничего бы не было, только ничего бы и было.
Маниакальность (4/3) – ПУСТОТА
