Ты увидишь огромную городскую площадь, всю белую, как кость, пустую, и дома белые, минареты, белое жаркое солнце: только тени будут черны.
Ты увидишь шею дикого быка с холмами и долинами мышц под блестящей шкурой, вал хребта: увидишь, сколько в нём силы, древней, как земля под пыльными копытами. Увидишь тяжёлую морду, белую корону, мух, оводов, длинные ресницы, и увидишь безымянный блеск в глазах – обойди.
Ты увидишь девушку, тонкую, гибкую, как золочёный вензель, её танец, её натянутые струны, музыку её бёдер, поймёшь, что даже в конце сентября она начало августа, и что вы уже давно знакомы – нужно только назвать своё имя.
Ты увидишь юношу в синем мундире, с армейской выправкой, но с блестящими глазами и рыхлой полоской усиков. Губы оттопырены капризно, но это не в характере, просто они такие.
Ты увидишь, как в мраморе проявится женское лицо, сверкая лазурью из под навеса бровей, наливной жемчужиной на мочке уха, на миг, всего на миг увидишь три этих звёздочки, залитых волнами кудрей – и снова мрамор.
Ты увидишь, как бабуля доброту взгляда сменит на строгость, пылая снизу вверх, вполоборота, увидишь, что это теперь и не бабуля вовсе, а русская княгиня, Афина совоокая, и что библиотечный формуляр можно и заполнить.
А затем ты поймёшь, что всё это и о тебе тоже, и что нет разницы между личным и тем, что вокруг, что всё это богатство уже почти твоё, и что индустриальные царства стяжающих труд не так уж и далеки от грустной птички с подбитым крылом на твоём подоконнике.
Нужно только всё это запомнить и бережно записать – бережно, чтобы ей не было больно.
Маниакальность (3/3) — ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ЗАПОМНИТЬ
