Гештальт: практика и методология

«Если говорить о теории парадоксальных изменений с точки зрения теории Поля, то мы сосредотачиваем свое внимание не на том что мы делаем с клиентом, а на том, как нам с клиентом. Главное это не наши интервенции, а то откуда мы совершаем наши интервенции. Это можно перефразировать так: наше внимание не столько на фигуре, сколько на фоне. И это парадоксально: мы же не можем сфокусировать внимание на фоне, на то он и фон».
Наша тревога в терапии (как терапевта) является неким признаком того, что нам не хватает опоры, чтобы выносить не определенность. И когда мы делаем интервенции, то зачастую мы помогаем не клиенту, а себе с этой неопределенностью справится. Нам не хватает ресурса, чтобы ждать когда изменения сами себя проявят. Порой неожиданным образом.
Что же с этим делать? Можно пойти другим путем, и работать над собственными опорами. Чтобы заземлять себя, освобождать себя от ожиданий. Например, от ожидания что вы как терапевт, обязаны что-то изменить в клиенте.
Важно довериться полю и сохранять свой интерес, тогда мы обеспечиваем себе некоторую свободу. Искусство ничего неделанье".

"Вместо того чтобы отрицать состояние спутанности, сопротивляться ему или пытаться незамедлительно подавить его, в стремлении к до-стижению преждевременного «понимания», терапевту следует свободно иметь дело с этой спутанностью. Терапевту также следует уделять внимание специфической эмоциональной реакции (контрпереносу), которая в нем возникает, поскольку это может быть важной подсказкой либо о похожем, либо о комплементарном состоянии чувств, которое в данный момент активируется в пациенте. Например, чувство бессильной ярости, которое возникает в терапевте в качестве отклика на отказывающегося сотрудничать, но крайне требовательного пациента, может на самом деле представлять преобладающее в самом пациенте чувство, будто он загнан в угол опасным и всесильным терапевтом. Или же терапевт может чувствовать бессильную ярость, комплементарную текущему состоянию актуализации властного садистического контроля у пациента. Не стремясь к преждевременному сворачиванию этих интенсивных противо-борствующих переживаний, терапевт демонстрирует способность их выносить. Пациент, обнаруживая это качество в терапевте, часто чувствует воодушевление, поскольку, если терапевт может выдерживать подобную спутанность, вероятно, и сам пациент тоже может быть открыт более полному спектру аффектов в его собственном внутреннем мире. Принятие терапевтом спутанности, таким образом, является первым проявлением эмпатии."

Придерживаясь гештальт-терапевтической точки зрения, мы можем отличить, какие теоретические и клинические перспективы могут быть интегрированы в гештальт-терапию, а какие нет. Однако это не означает, что наша точка зрения — единственная реальность, а также то, что она — конечная истина и не требует изменений. Также не имеется в виду, что другие точки зрения не являются равно валидными для тех, кто придерживается других взглядов. Скорее, наш взгляд предоставляет нашему осознанию феноменологические организующие гештальты (металинзы), с помощью которых возможно выделение и интеграция. Однако если новые данные не вмещаются в рамки нашей точки зрения, мы должны подумать о ее изменении. Всякий раз здоровые границы нуждаются в том, чтобы быть определенными и четкими, оставаясь, в то же время, проницаемыми и гибкими. Коротко говоря, вышесказанное описывает точку зрения, которая поддерживает интегративный подход в отличие от эклектического подхода, который не имеет реальных организующих/интегративных гештальтов (точек зрения), являясь фрагментарным и Макиавеллевским по сути: «Я занимаюсь понемногу всем, включая и гештальт — все что работает!»

Однажды в начале мая я приехал в клуб и застал там Джилли при полном параде: костюм в полоску, черный галстук, запонки, все дела. В таком виде на работу еще никто не приходил. Он заметно нервничал, но держался очень напыщенно.

Мы столкнулись с ним в дверях.

– Джилл, ты куда так вырядился? – спросил я.

– Меня кое-где ждут, – ответил он. – Потом расскажу.

Когда он ушел, я повернулся к Винни:

– Что за поебень тут происходит?

– Звание получает, – ответил Винни. – Его принимают в семью.

Мы прождали Джилли весь день. Наконец он вернулся, сияющий и гордый, как павлин.

– Это лучшее, что случилось в моей жизни, – начал он. – Я ждал этого дня с самого детства. Может, и вы когда-нибудь узнаете, каково это. Это было просто охеренно!

– Мои поздравления! Кто у тебя наставник? – спросил я.

– Чарли Лось.

Его капитаном стал «Чарли Лось» Панарелла, давний знакомый копов и федералов, отморозок и вымогатель. Он входил в верхушку семьи, и вот Джилли попал в его команду. Теперь понятно, почему он был на седьмом небе.

Тем вечером мы отметили радостное событие. К Джилли все стали относиться уважительней, без прежнего панибратства. В банде появился свой посвященный.

Для итальянского уличного ворюги пройти обряд посвящения – значит удостоиться высшего признания. Посвященных уважают, за них подписывается сама мафия. К посвящению в семью представляют только итальянцев. Боссы и капитаны должны единогласно одобрить кандидатуру. Затем новичок проходит секретный обряд посвящения и становится правильным парнем.