И еще раз про снятие “Яблока” с выборов.
С точки зрения сегодняшнего Кремля, выборы — это не столько политическая, сколько в первую очередь административная, бюрократическая процедура. То есть набор действий, совершаемых государственным аппаратом: согласование и утверждение партий и списков кандидатов, организация голосования — в соответствии со спущенными заранее на места KPI по явке и результатам, — и т.д.
5 августа Памфилова отчитывается перед Путиным: “Сегодня провели жеребьёвку. У нас сформирован бюллетень, состоящий из представителей партий. 3103 кандидата зарегистрированы”. То есть процедура идет, как положено. По заранее утвержденному плану. И “Яблоко” занимает в этом бюллетене положенное ему место. Путин одобрительно кивает, задает для порядка бессмысленные вопросы.
А утром 10 августа сформированный бюллетень летит к черту — о чем Памфилова сообщает на заседании ЦИКа: “Не торопитесь отправлять в типографии, возможны корректировки”. И в течение дня Верховный суд вычеркивает из этого бюллетеня “Яблоко”, по основаниям, которые додумываются буквально по ходу судебного заседания: к клоунаде “Родины” про авторские права вдруг добавляется бумажка из Росфинмониторинга (якобы полученная 7 августа) об иностранном финансировании “Яблока” — ее на стол судье кладет представитель ЦИК. Все происходит в чрезвычайном режиме.
Крайне трудно представить себе, что партия “Яблоко” появилась в бюллетене и была зарегистрирована без путинского кивка. Самое логичное: это личное решение Путина, его одолжение Явлинскому, с которым у него уже почти 30 лет неплохие личные отношения и с которым он иногда общается (в том числе и после начала войны). Одолжение, позволяющее “Яблоку” сохраниться в публичной политике — и, если угодно, его дань уважения российским демократическим традициям, у истоков которых стояло “Яблоко”. (Эта логика эхом звучала и на суде, когда Николай Рыбаков говорил, что “Яблоко” древнейшая партия и участвует в выборах с 1993 года.)
Соответственно, были приняты решения и разработан сценарий с условным названием: “Полтора процента антивоенным мальчикам для битья”. И 29 июля на заседании ЦИК все та же Памфилова рассуждала о
достоинствах российского демократического процесса, где “есть один полюс, есть другой полюс … действительно широкий спектр, у избирателей есть возможность отдать голос тем, кому они доверяют” — в ответ на тут же и начатую атаку со стороны все того же депутата Журавлева из “Родины”. Разве могли быть сомнения, что такой широкий спектр существует только монаршьей милостью?
А в понедельник вдруг оказалось, что никакого другого полюса нет и выступать “за соглашение о прекращении огня” это преступление перед обществом и экстремизм, как говорится в иске в Верховный суд.
И уж точно невозможно себе представить такую смену генеральной линии и вычеркивание “Яблока” из утвержденного и публично представленного Путину бюллетеня без его личной санкции. Такого просто не может быть. Это значит только одно: в промежутке между четвергом и понедельником кто-то дошел до Путина и убедил его, что “Яблоко” надо снять. (И это не Кириенко. Наоборот, административная процедура под названием “выборы” это зона его ответственности, а тут вдруг ЧП и его экстренно заставляют переверстывать всю кампанию: значит, ему не доверяют и он не справился.)
Какие конкретно доводы убедили Путина, не так важно, хотя наверняка звучало что-нибудь про замысленный Западом раскол общества. Важнее, что в последний момент он испугался и передумал. Потому что и проектировавший кампанию в соответствии с изначальными установками Кириенко, и переубедивший Путина — кто это, кстати: генерал из второй службы? старый товарищ из кооператива “Озеро”? — это проекции путинской шизофрении. Его неуверенности в себе. Это он утвердил сценарий, по которому антивоенная позиция абсолютно маргинальна и будет разбита на выборах с разгромным счетом. Потому что он верит, что его поддерживает весь народ. Верит глубоко и искренне, но, как выясняется, недостаточно для того, чтобы столкнуть эту веру с реальностью за окном — даже на полностью подконтрольных выборах.
