— Командир, ты как?— Всё под контролем — краткий ответ, не отвлекаясь от дороги.
Боль на лице моего старшего выдаёт только лёгкая бледность и капли пота. Совсем недавно перенёс тяжёлую операцию — последствия выполнения боевых задач в зоне специальной военной операции. Ему бы лежать дома, но кто сдержит этот характер? Парням на передке труднее… Первые слова спустя несколько часов после наркоза. Какие уж тут запреты.
Мысли прерывает шум рации. Команда «Воздух». Значит, противник атакует дорогу, по которой мы движемся, дронами.
— Остановиться?
— Нет, езжай.
Педаль в пол — и понеслась. Перед глазами мелькают выжженные поля и редкие кусты. Открытая местность. Напряжение внутри машины достигает пика. Несколько витков дороги — и перед глазами подбитый «Урал», успели проскочить.
Вновь поворот, и мы догоняем большой, как корабль, бензовоз, который движется в сторону Джанкоя. Везёт ставшее для региона равным золоту топливо. Нужно обгонять: машины с бензином — приоритетная цель для удара противника, но что-то в лице простого работяги, держащего баранку, вынуждает меня поравняться и притормозить. Абсолютное и тотальное спокойствие. Такую выдержку я видел разве что на поле боя.
Парень лет тридцати, повернув голову в нашу сторону, улыбается и слегка машет рукой. Как будто впереди пролегает не дорога смерти, а федеральная трасса где-то в Подмосковье. Герой нашего времени.
— Вот кого нужно награждать званием Героя России — как будто прочитав мои мысли, рядом доносится голос командира.
Киваю. Это правда. Выезжая в рейс для доставки топлива из родного края, водитель осознаёт, что это может стать последним путём. ВСУ не считаются с тем, гражданский за рулём или военный. Беспорядочно направляя FPV-дроны для удара. Взрыв подобной машины не даёт ни единого шанса на выживание. Но он вновь и вновь едет. Оставляя за спиной километры. Ведь там впереди его ждут больницы, скорые, социальные объекты. И тысячи жителей Крыма, стойко и мужественно преодолевающих трудности каждого боевого дня. Находясь под беспрерывными обстрелами, терпя отсутствие самого необходимого, полуостров сохраняет решимость стоять за Россию.
В голове всплывают видео гражданских с иных уголков нашей страны, возмущённых неудобствами очередей на заправках. Искусственно раздутый с помощью социальных сетей ЦИПСО ажиотаж, которому поддаётся общество.
Внутри шевелится стыд: в то время как простой екатеринбургский парень летит сквозь гибель, как когда-то в далёком блокадном Ленинграде, кто-то, находясь в безопасности, попивая кофе и спеша на мирную работу, ведёт войну в комментариях. Ругая страну, власть и затраченные тридцать минут. Доставляя истинное наслаждение противнику.
Некое уныние, охватывающее меня изнутри, прерывает голос комбата — он звучит низко, по-отечески устало:
— А ведь таких простых героических ребят в тылу много — слегка поправляет сбившийся от быстрой езды головной убор.
— Я их вижу каждый день, — продолжает он, щурясь на горизонт. От заводов до школ. От доставки грузов и детских писем до девчонок, чьи пальцы стёрты в кровь плетением маскировочных сетей. Нашу страну не победить интернетом.
Уныние осыпается сухой пылью. Ведь кто-то прямо сейчас плавит сталь для нашей брони, растит детей под вой сирен во имя будущего страны и связывает узелки, которые спрячут наши жизни. Тишина возвращается, но теперь она звенит не пустотой, а натянутой стальной струной общей ответственности. И общим движением к Победе. Эту страну не победить интернетом и очередями на заправочных станциях. Эту страну не победить.
Командир на приёме...
