Эй, русня, сдаться не хочешь? Последний шанс подумать — голоса всушников из оконного проёма напротив отражались эхом среди развалин бывшей гостиницы, которая ещё помнила суету отдыхающих и весёлый смех детей.Шёл третий день окружения. В руках запотела сжатая граната: подходите, без проблем. Вместе и отправимся к Создателю. Брать её с собой на случай непредвиденных историй научил мой собственный командир. Смерть лучше плена. Однако как же хочется пить. Удовлетворённо внутри отмечаю, что противник трусит даже высунуть голову.
Как мы тут оказались? Поступила команда и для ВСУ, и для нас — занять огневую точку возле стратегически важного моста. Там и встретились. Они в одном крыле здания, я — в другом. Похоже на готовый сценарий для боевика, а это лишь очередной день российского офицера.
Слегка морщусь от боли и аккуратно трогаю ногу: оцарапало. На подходах к опорнику случилась перестрелка. Сейчас это уже неважно, главное, что смог вывести бойцов. Осталось дождаться наведения удара. Ну, давайте, братья. Я готов.
В эти минуты за сотню километров от данной точки развернулась дилемма, о которой я узнаю лишь гораздо позже.
— Мы не можем туда бить, он погибнет! Это же наш комбат! — разъярённый голос замполита рассекал напряжённую атмосферу штаба.
— Товарищ майор, сядьте, — прервал нарастающий гнев полковник и погрузился в недолгие раздумья, а скорее быстрые подсчёты.
На войне не бывает простого выбора. Мы всегда до последнего стараемся принимать решения с учётом минимальных из возможных потерь, но вынуждены просчитывать прежде всего глобальные риски при выполнении задачи. Иногда сдать даже клочок земли может стоить сотен жизней и прорыва целого направления. В этой истории парни приняли единственно верное решение.
— На приёме. Передаю координаты Х=... Y=... Как приняли? — полковник опустил рацию и обвёл тяжёлым взглядом личный состав.
1,5 минуты до удара. По телу проходит короткий разряд — мышечная память, выработанная годами. Ты кожей чувствуешь приближение снаряда, но времени от интуиции до укрытия не хватает. Взрывной волной меня отбрасывает в дальний угол помещения. На голову сыплются обломки перекрытия. Баротравма.
Сознание возвращается рывком. Понять бы сколько прошло времени — десять минут или час. Подтягиваюсь на руках к выходу. В здании пусто, противника нет. Наши сработали ювелирно.
Сквозь монотонный гул в ушах пробивается топот берцев по бетонной крошке. СВОи. Разведчик помогает снять разгрузку.
— Живой? — хриплый знакомый голос возвращает в реальность. Пытаюсь кивнуть, но шею простреливает болью. Сквозь оседающую пыль виден прямоугольник серого неба. Живой.
Эта вылазка забрала слух на левом ухе и оставила металлический привкус во рту, но сохранила главное — жизнь. Значит, можно продолжать движение к Победе. А что ещё нужно для счастья простого осетинского солдата?
Командир на приёме...
