26.Дочитала книгу в три ночи. Больше половины романа плакала.
«Женщины» Кристин Ханны — о войне, дружбе, любви, предательстве, семейных отношениях. Но центральная тема для меня — посттравматическое стрессовое расстройство. То, с чем возвращаются героини, и то, о чём в нашей стране десятилетиями не говорили.
Мне 41, я живу в России и эта тема для меня не теория, а семейная история.
У меня два дедушки. Оба были на войне и оба молчали.
Один получил контузию почти сразу. Рядом разорвался снаряд — ему повезло, он выжил. Пока он воевал, его мать и сестра остались в деревне без еды. С ними поступили нечестно: он ушёл в армию, а их оставили без ресурсов. Это травма фронтовая и семейная одновременно.
Второй дедушка не рассказывал о войне вообще. Он прошёл всю войну водителем и дошёл до пригорода Берлина. Что он там видел, о чём молчал — неизвестно.
ПТСР тогда получили не только те, кто воевал. Мои бабушки — прямое тому доказательство.
Одна всю войну работала в тылу. Недоедала, носила картофельную кожуру домой, чтобы младшие выжили. Голод, постоянный страх за близких — это травма выживания, растянутая на годы.
Вторая прошла через трудовой лагерь. Подневольный труд, унижение, полная незащищённость. О лагере не говорила. Выбрала молчание и закрылась от жизни.
Обе выжили. Обе стиснули зубы и пошли дальше. Но их боль никуда не делась — она стала фоном нашей семейной жизни.
Непрожитая травма не исчезает. Она передаётся следующим поколениям: через эмоциональную недоступность, через запрет на уязвимость, через привычку терпеть и молчать. Исследования это подтверждают. Наши родители выросли среди взрослых, которые выжили, но не исцелились. А мы, миллениалы, впитали это как семейную норму. Тревога, неумение просить о помощи, истощённая способность выдерживать неопределённость — это и есть унаследованное ПТСР. Поэтому мы страдаем сейчас — не только от текущих событий, но и от прошлого.
То, что происходит сейчас, — тоже травма. Для многих — травма наблюдателя: хроническая тревога, бессилие, информационная перегрузка. Это изматывает. И одновременно с этим скоро с СВО начнут возвращаться новые герои. Им нужна будет поддержка и адекватная психологическая помощь. Но сможем ли мы дать? Это минимум годовая еженедельная терапия. Есть ли такие специалисты сейчас, понимает ли государство данную необходимость, будет ли предоставлять бесплатно данный вид услуги? Вопросов много.
Ну и сейчас стоит большой запрос перед нашей культурой в виде необходимости снимать фильмы, ставить спектакли, писать книги, которые будут помогать проживать, то что поднимается в нашем общем поле на фоне прожитого.
Роман «Женщины» — напоминание: война не заканчивается в день подписания мира. Она заканчивается, когда травма названа, прожита и оплакана.
