Она выбрала не моё принятие
Случай в балинтовской группе. Разрешение получено, детали изменены.
Дмитрий, КПТ-терапевт, работает с клиенткой, 38 лет, которая пришла с жалобами: «Я себя ненавижу. Как полюбить?» Сутулая, голос тихий, взгляд в пол. Дмитрий сразу понял, что здесь классическая работа с самооценкой, надо учить её принимать себя.
Он был хорошим терапевтом. Давал упражнения на самопринятие. Говорил: «Ты достойна любви просто так, не за заслуги». Интерпретировал её критику как интроекты матери. Был тёплым, поддерживающим, принимающим.
Она кивала, соглашалась и иногда плакала. А через два месяца сказала: «Я нашла другого специалиста. Он мне помогает». И ушла.
Дмитрий остался с чувством, что его предали. Он столько вложил! Давал ей самое лучшее, что у него было! А она выбрала кого-то другого. Потом он узнал, что тот специалист — очень директивный, жёсткий, почти авторитарный. Он не учит её «принимать себя», а говорит: «Соберись, тряпка! Ты можешь больше!»
И Дмитрий не понимал: как так? Почему она ушла от принятия — к требованиям? Что случилось между ними?
Группа погрузилась в размышления.
— Мне сейчас так жаль докладчика. Он правда хотел как лучше. Я чувствую эту боль предательства.
— Возможно, клиентка находилась на таком уровне развития, где принятие было для неё недоступно, и ей нужна была сначала внешняя опора в виде…
— Она ушла не потому что «уровень развития». Она ушла, потому что не поверила ему. Он говорил ей «прими себя», а она слышала что? «Ты такая, какая есть, и это ужасно, раз надо принимать». Он говорил ей о любви, а она чувствовала себя нелюбимой.
— А что, если её уход — это и был первый шаг к принятию себя? Она впервые сделала выбор, который был важен для неё, а не для терапевта. Она выбрала то, что ей нужно. Даже если мы этого не понимаем.
— Мне кажется, мы все сейчас злимся на этого другого терапевта. Он «плохой», он «директивный». Но клиентка выбрала его. Что это говорит о ней? И что это говорит о нас?
— У меня картинка. Стоит человек и протягивает другому яблоко. Красивое, спелое, полезное, и говорит: «Ешь, это тебе нужно». А другой смотрит на это яблоко и чувствует, что его сейчас стошнит, потому что ему нужно не яблоко, а чтобы рядом кто-то посидел и спросил: «А чего хочешь ты?»
— Да. И тогда вопрос не в том, хорошее яблоко или плохое. Вопрос в том, кто выбирает. Докладчик выбрал для неё «принятие». А ей нужно было что-то другое. Может быть, ей нужен был кто-то, кто скажет: «Ты сильная, ты справишься», потому что внутри себя она чувствовала только слабость. И тот, другой терапевт, дал ей именно это.
— И теперь докладчик остался не только с чувством предательства, но и с вопросом: «Моё принятие — оно вообще кому-нибудь нужно?»
— Я замечаю, что в группе нарастает напряжение. Мы злимся, мы ищем объяснения, мы пытаемся защитить докладчика. Может ли быть, что мы сейчас в группе проживаем то же, что клиентка проживала с терапевтом? Он пытался её «принимать», а она чувствовала себя непонятой. Мы пытаемся его «принять», а он чувствует себя покинутым. Что, если её уход — это не про «неправильный метод», а про то, что в их отношениях чего-то не хватало? Чего?
Дмитрий вернулся в круг:
— Я сейчас понимаю, что я всё это время не спрашивал её, что ей нужно. Я был уверен, что знаю, ведь это принятие нужно было мне самому. И я давал ей своё, лучшее. А она просто хотела быть другой. Не такой, какая есть, а сильнее. И я не услышал. Я слышал только свою правду.
Был ли в вашей практике случай, когда вы были уверены, что знаете, что нужно клиенту, а он выбрал другое, и это оставило след? Что вы чувствовали тогда и что чувствуете сейчас, вспоминая об этом?
