Ты не обязан быть собой вчерашним.
Есть странная форма верности, которую почему-то считают достоинством.
Ты однажды что-то решил — и теперь должен соответствовать. Выбрал профессию — значит, иди до конца.
Создал отношения — держись.
Дал обещание — исполняй, даже если тот, кто его давал, уже внутренне умер лет пять назад и теперь только из вежливости приходит на собрания собственной биографии.
Ум такое любит. Он вообще хороший архивариус. Всё хранит. Кто ты был. Что говорил. Что обещал. Что считал правильным. Каким хотел стать. Какие цели ставил в двадцать семь, тридцать два, сорок один. Ничего не выбрасывает. Иногда даже кажется, что внутри живёт строгая тётенька из отдела кадров, которая открывает папку и говорит: «Так, в 2014 году вы заявляли, что это дело всей вашей жизни. Объяснитесь».
И ты начинаешь объясняться. Сам перед собой.
Перед другими.
Почему больше не хочешь.
Почему устал.
Почему то, что когда-то зажигало, теперь вызывает только желание тихо выйти из комнаты, не привлекая внимания.
А потом приходит чувство вины. Потому что «настоящий человек не меняет решений». Серьёзно?
Жизнь меняет всё.
Тело. Взгляд. Отношение. Интерес. Способ слышать. Способ любить.
То, что вчера казалось вершиной, сегодня может оказаться красивой остановкой, на которой ты просто слишком долго сидел. И вот здесь начинается путаница.
Мы называем верностью себе верность собственной прошлой версии. Хотя это не одно и то же.
Верность себе — это не тащить старую форму только потому, что она когда-то была живой. Это слышать, жива ли она сейчас.
Иногда самое честное «я остаюсь собой» звучит как:
«Я больше так не могу».
Не из слабости.
Не из каприз.
Не потому, что захотелось всё бросить и уехать разводить лам в Перу. Хотя и ламы, конечно, ничего плохого не сделали.
Просто живое движение изменилось. И если продолжать держаться за прежнее только ради последовательности, получается странная картина: человек давно вырос, а костюм всё тот же. Пуговицы уже летят в окружающих, рукава заканчиваются где-то у локтей, но ум серьёзно говорит: «Зато стабильно».
Вот это и есть ловушка.
Мы боимся признать, что изменились, потому что тогда придётся пересмотреть многое.
Отношения. Работу. Цели. Образ себя. Людей вокруг.
Ужас.
Проще продолжать быть не собой, но зато последовательно.
Здесь и нужен пинок.
Ты не обязан быть верным вчерашнему себе.
Ты обязан быть честным с живым сейчас.
Это не значит метаться от одного желания к другому, как голубь по площади после случайно упавшей булки.
Не всякое «мне надоело» — зов души. Иногда это просто усталость, страх, скука или привычка убегать, как только становится трудно.
Но и не всякое «я должен продолжать» — зрелость. Иногда это страх признать, что форма закончилась.
Самое интересное начинается, когда ты перестаёшь спрашивать: «Как мне сохранить себя прежнего?»
И начинаешь смотреть: «Что во мне ещё живо?»
Не что правильно. Не что прилично. Не что соответствует прошлым заявлениям и представлениям, особенно других людей. А что живо.
Потому что живое не подписывает договор на неизменность.
Оно растёт.
Меняется.
Сбрасывает формы.
Иногда делает это красиво.
Иногда так, что половина внутреннего шкафа падает на голову.
Но если смотреть внимательнее, меняется не Тот, кто живёт.
Меняются способы его проявления.
Сегодня ты говоришь одно. Завтра видишь глубже. Послезавтра обнаруживаешь, что и вчерашняя глубина была просто ещё одним хорошим подвалом. И в этом нет предательства себя.
Предательство начинается как раз тогда, когда ты уже видишь новое, но продолжаешь жить старое ради образа собственной последовательности и привлекательности для других.
Вот это дорого обходится. Жизнью.
Так что если твоя прежняя версия больше не подходит — не надо её уничтожать. Поблагодари.
Она довела тебя сюда. Сделала всё, что могла. А потом аккуратно повесь её в музей прошлых версий себя. Можно даже табличку: «Был полезен. Носить повторно не рекомендуется».
И иди дальше. Не потому, что вчерашний ты был неправильным.
А потому, что сегодняшний ты уже не обязан жить по его инструкции.
Роман Егоров
