9 мая впервые за долгое время сходил в БДТ.
Вышел оттуда другим.
Спектакль был про Освенцим.
Про людей,
которые настолько привыкли к смерти,
что продолжали жить рядом с ней.
Но сильнее самой жестокости меня пробил один момент – заключённый лежал на полу и повторял:
«Я не хочу вставать.
Даже если за мной придут –
я всё равно не встану».
Другие пытались его поднять.
Потом уходили.
А он продолжал лежать.
Пока над ним не остановился офицер с пистолетом.
В какой-то момент я поймал себя на мысли,
что человек способен привыкнуть вообще ко всему.
Даже к аду.
Я вышел из театра поздно вечером.
Шёл по улице,
и внутри была не пустота.
Тишина.
Та самая,
после которой начинаешь замечать вещи,
которые слишком долго считал нормой.
Страх.
Сжатость.
Жизнь,
в которой постепенно перестаёшь занимать своё место.
Хотя самое страшное –
не отсутствие свободы.
А момент,
когда она у тебя есть,
но ты продолжаешь жить так, будто внутри уже всё решено за тебя.
Некоторые клетки находятся не снаружи.
