Красный Марш | Red March: post #53 — TG.ME

Я была опустошена положением женщин, поэтому для меня было очевидным спросить, почему еврейские женщины так подчинены и с ними так плохо обращаются, у них так мало прав? Я встречалась со многими активистками, феминистками, и я вернулась в Соединенные Штаты очень, очень злая на то, что феминистки, которые были в Израиле гораздо больше, чем я, по сути, держали все это в секрете. Это приводило меня в ярость. И я не могла от этого избавиться. И вот почему я начала писать

Я вижу постоянство того, что женщины являются внутренними врагами практически в каждой стране, которую я рассматриваю, и, конечно, на всем Ближнем Востоке. Израиль не исключение. Если бы не было палестинцев, в кого бы они стреляли? С кем бы они себя сравнивали? Им нужно было доказать, что они мужественные. После Холокоста каждый еврейский мужчина должен был доказать, что он не был кастрирован, и никто не мог прийти и забрать его, и израильская армия стала формой для этого

Униженные мужчины должны унижать женщин... Униженные мужчины становятся могущественными мужчинами, унижение женщин становится правом, защищаемым государством

Более того, она обнаружила, что Израиль был страной, построенной на форме «почти апартеида» против палестинцев и арабских израильтян. Израильская армия пытала палестинских мужчин, а затем отправлялась домой мастурбировать под порнографию на тему Холокоста (применение армией пыток «исключает этический иудаизм из границ израильского государства и государственных действий», пишет она); израильские солдаты тайно фотографировали палестинских женщин в примерочных магазинов, чтобы шантажом заставить их сотрудничать. Дворкин рассматривает всю послевоенную историю как игру последствий, в которой женщины всегда оказывались в проигрыше: нацисты кастрировали евреев, евреи вымещали злость на палестинцах и еврейских женщинах; а палестинцы, кастрированные в свою очередь евреями, вымещали свою потерю мужественности на единственных оставшихся людях, которые были слабее их самих — палестинских женщинах. «Несомненно, Израиль — это национальное государство», пишет она.  «Конечно, никто не кидает песок в лицо израильским мужчинам; конечно, ненависть к арабам полезна для поддержания мужской ярости и готовности калечить и убивать; конечно, герои-милитаристы не подвергаются нападкам со стороны международного сообщества, Amnesty International или правозащитных групп за то, что избивают своих жен или убивают их».

В этом я, как и любая другая женщина, претендентка на бунт, потому что для того, чтобы порвать с патриархатом, мне нужно предать свою собственную: тех, с кем я разделяю групповую идентичность, в данном случае еврейскую, и предполагаемую историю, в данном случае еврейских мужчин. Они не колеблясь предали меня, утверждая превосходство, направленное на то, чтобы ущемить мои права человека и мое человеческое достоинство. В этом я тоже, как и любая другая женщина. Феминистки изо всех сил стараются бороться за женщин, в то же время сохраняя особую лояльность к подгруппам мужчин. Как мы можем этого не делать? Я устала от этой лояльности, которая защищает жестокие действия, как если бы они были героическими.