Что именно должно измениться внутри человека, чтобы терапию можно было закончить?
Это важный вопрос, который в КСТ в глобальном масштабе постарались решить. Например, когда Джорджо Нардонэ учился в MRI в Пало-Альто, где была создана модель краткосрочной терапии (еще не стратегической), именно там появилась концепция попыток решения.
Тогда в терапии выделяли три фазы.
Первая — начало терапии.
Исследуется, как выглядит проблема, как она устроена. Не "почему", а "как". Наш любимый вопрос: какие попытки решения поддерживают проблему.
Вторая — разблокирование.
Терапевт дает предписания, в том числе парадоксальные, чтобы вмешаться в патологический цикл и разблокировать его.
Третья — окончание терапии.
Обсуждается, что произошло, как человек это осознал, иногда дается самообъяснение, и на этом терапия заканчивается.
Считалось, что этого достаточно: если дисфункциональный цикл разблокирован, то новое, конструктивное и функциональное равновесие восстановится само.Но позже стало понятно, что этого недостаточно.
Исследователь Вендл Рей, историк Пало-Альто, писал модель требовала доработки. Потому что разблокировали проблему, это хорошо. Но спустя время могли происходить рецидивы.
Поэтому Джорджо Нардонэ добавил еще одну фазу терапии.
Теперь в КСТ выделяют четыре фазы:
— начало терапии
исследование того, как устроена проблема и какие попытки решения ее поддерживают
— начало вмешательства
— разблокирование
— и самая длинная фаза перед окончанием терапии — консолидация позитивного опыта
Именно она направлена на закрепление нового, устойчивого, конструктивного и функционального цикла. На этой фазе мы проверяем, что изменился не только симптом, а само восприятие человека.
Как часто говорит Джорджо Нардонэ, если говорить о страхе, тревоге и вообще эмоциях, это не просто реакция, это восприятие.
Сначала меняется то, как человек воспринимает ситуацию, а уже потом меняется его реакция.
Представьте двух клиентов.
Оба говорят, что им стало лучше.
Но один все еще ловит себя на мысли: "Только бы это не вернулось". Да, симптомы ушли, человек сделал важные шаги вперед. Но он все еще ждет, что проблема может вернуться.
Это не очень хороший показатель. Потому что вероятность того, что через какое-то время он снова начнет внимательно прислушиваться к себе, ждать симптомов, возвращаться к старым попыткам решения или создавать новые, немного модифицированные, остается достаточно высокой.
Другой же человек убежден, что он справился.
И именно до этого состояния нам очень важно довести человека. Тогда риск рецидива становится минимальным. Потому что изменилось не поведение само по себе, а изменилось восприятие. Человек уже смотрит на то, что раньше его пугало, совершенно по-другому. И оно просто перестает его пугать.
А человек, который не до конца убежден, продолжает следить за симптомами. Да, он чувствует себя спокойнее, симптоматика стала менее выраженной, он уже верит, что может быть лучше, но не до конца.
Получается, что изменения пока остаются внешними.
Симптом ушел, но восприятие все еще остается прежним, потенциально готовым к тому, что что-нибудь обязательно случится.
Фаза консолидации направлена на то, чтобы удостовериться, что изменилась сама логика человека. Чтобы он не просто жил без симптомов какое-то время, а получил опыт нового способа воспринимать происходящее.
Чтобы он был готов столкнуться с тем, чего раньше избегал, и убедился на собственном опыте, что проблема больше не управляет его жизнью.
Человека невозможно просто переубедить. Важно, чтобы он получил новый опыт.
Поэтому мы уделяем столько внимания тому, как устроено восприятие человека, какие внутренние противопоставления удерживают проблему и почему одной логики или убеждений для изменений бывает недостаточно.
Об этом будем подробно говорить на открытом уроке 13 агуста.
Разберем, как базовые эмоции связаны с тем, каким образом человек воспринимает реальность, почему именно восприятие становится точкой терапевтических изменений и как через это выстраивается стратегическая работа.
Подробносте об уроке здесь.
