Искусственный интеллект добрался до международного арбитража – но на этот раз не в качестве инструмента для подготовки процессуальных документов и арбитражных решений :)
LCIA, ICC, ICSID, SCC, DIS, VIAC и еще десять ведущих арбитражных институтов и институтов по разрешению споров выступили с совместным обращением к Европейской комиссии по поводу того, как Регламент об искусственном интеллекте (EU AI Act) должен применяться к использованию ИИ в арбитраже.
Поводом стали опубликованные Комиссией проекты руководящих разъяснений (Guidelines) по классификации высокорисковых систем ИИ (high-risk AI systems).
📌 В чем проблема?
Приложение III пункта 8(a) Регламента относит к категории высокорисковых определенные системы ИИ, используемые судебными органами, а также органами альтернативного разрешения споров, если результат их деятельности имеет юридические последствия для сторон.
Речь, в частности, идет о системах, предназначенных для помощи при исследовании и толковании фактов и права, а также применении права к конкретным фактическим обстоятельствам.
Иными словами, ИИ, который помогает разрешить конкретный спор, потенциально оказывается в совершенно иной регуляторной категории, чем ИИ-модели, используемые в рутинной офисной работе.
И здесь есть нюанс.
В проекте руководящих разъяснений Комиссия указала, что к соответствующим органам ADR могут относиться, среди прочего, арбитражные коммерческие институты.
Но арбитражный институт и арбитражный трибунал (arbitral tribunal) – это далеко не одно и то же.
⚖️ Кто на самом деле принимает решение?
Позиция 16 институтов проста: ICC, LCIA, SCC и другие учреждения сами по себе администрируют арбитраж, но не разрешают спор по существу.
Институт может:
– принять заявление об арбитраже;
– участвовать в формировании состава арбитража;
– осуществлять управление расходами;
– иным образом обеспечивать организационную сторону разбирательства.
Но факты исследует, право применяет и обязательное для сторон решение выносит арбитражный трибунал.
Поэтому, отмечается в заявление, если ИИ используется именно для adjudicative function (функции разрешения спора по существу), регулирование должно быть привязано к системе ИИ, используемой трибуналом или от его имени, а не автоматически распространяться на системы, которыми арбитражный институт пользуется для административных задач.
Для сравнения: сами проекты руководящих разъяснений проводят аналогичное различие в отношении государственных судов: ИИ, используемый для управления и административной поддержки судебной системы, не должен автоматически приравниваться к ИИ, участвующему непосредственно в разрешении конкретного дела.
Арбитражные институты предлагают применять ту же логику и к ним.
💡 Почему это не просто спор о терминологии?
Потому что квалификация системы ИИ как высокорисковой (high-risk) влечет за собой специальный режим проверки по Регламенту об искусственном интеллекте.
И вопрос становится вполне практическим.
Например:
🔹 ИИ распределяет документы внутри системы управления делом – административная функция.
🔹 ИИ помогает составить хронологию материалов дела – граница уже менее очевидна.
🔹 ИИ анализирует доказательства и предлагает арбитру вывод о том, какая версия событий подтверждается материалами дела – мы существенно ближе к функции разрешения спора.
🔹 ИИ предлагает трибуналу правовую квалификацию фактов или формирует логику будущего арбитражного решения – вопрос становится еще острее.
То есть ключевой критерий – не просто «использовался ли ИИ в арбитраже», а для чего именно он использовался и влияет ли его функция на разрешение конкретного спора.
🏛 А что с инвестиционным арбитражем?
Здесь институты обнаружили в руководящих разъяснениях еще одну любопытную деталь.
Проект Комиссии описывает органы по инвестиционным спорам (investment dispute bodies) как органы, разрешающие споры «между предприятиями (between businesses)».
МЦУИС и другие подписанты напомнили, что классический инвестиционный арбитраж обычно выглядит иначе: спор возникает между инвестором и принимающим государством.
Институты попросили Комиссию исправить и эту характеристику.
📍 Что дальше?
Совместное обращение было направлено в Европейскую комиссию 23 июля 2026 года, а 6 августа LCIA публично сообщила об этой инициативе. Под ним стоят 16 организаций, включая ICC, ICSID, LCIA, SCC, DIS, VIAC, Swiss Arbitration Centre, ICDR-AAA и CIArb.
Финальные руководящие разъяснения с соответствующими поправкамми ожидаются до конца 2026 года, а соответствующие нормы Регламента для высокорисковых систем по Приложени. III должны начать применяться с 2 декабря 2027 года.
Получается довольно характерный для международного арбитража вопрос всевозрастающего значения ИИ:
если алгоритм помогает разрешить спор, кто должен отвечать за его использование – арбитражный институт, который администрирует дело, или независимый арбитражный трибунал, который принимает решение?
Похоже, европейскому законодателю придется разобраться не только в искусственном интеллекте, но и немного глубже – в устройстве и правовой природе международного арбитража.
