Перечитываю сейчас «Историю» Фукидида. Удивительно, насколько многим мы обязаны христианскому Откровению и каков оказывается мир классической Греции, мир людей утонченных, образованных, смелых, но уже не верящих в старые священные законы (как у Эсхила) и не имеющих никакой высшей цели, помимо преобладания своей политической партии и своего полиса.
***
Итак, в 427 г., в разгар войны между Афинами и Спартой, Афины подавили попытку Митилины (главного полиса на о. Лесбос) переметнуться из Афинского морского союза в Пелопоннесский союз. После победы народное собрание приняло решение казнить всех граждан Митилины:
«В раздражении народ решил казнить не только пленников, присланных в Афины, но также всех взрослых митиленцев на острове, детей же и женщин продать в рабство» (Thuc. Hist. III 36 2)
Затем гражданам стало как-то не по себе, «...на следующий день афинян охватило нечто вроде раскаяния... их вчерашнее решение, обрекавшее на гибель не только виновных, но и весь город, показалось им жестоким и чрезмерным» (III 36 3-4)
Было назначено повторное обсуждение, и вот оно-то и произвело на меня впечатление. Первым выступал Клеон, сторонник истребления митилинцев. Он рассуждает в духе Realpolitik: да, казнить митилинцев несправедливо; но и подчинять себе половину полисов Эллады тоже несправедливо, однако афиняне это делают. Если поступать справедливо и милосердно, то надо отказаться от великодержавных амбиций, а значит следует просто убить митилинцев потому, что афиняне это могут и должны доказать свою власть.
«...если вы все-таки намерены, не заботясь о справедливости, властвовать, то вам ничего не остается, как покарать их на таком же основании. Иначе вам придется отказаться от господства над союзниками и мирно красоваться своим великодушием» (III 40 4).
Отвечает ему Диодот, вроде бы умеренный оратор, выступающий против массового истребления людей... Но только он вовсе не считает, что надо проявлять милосердие или хотя бы думать о справедливости. Нет, просто геноцид невыгоден:
«...если бы я и счел проступок митиленцев до некоторой степени простительным, то не просил бы пощады для них, раз это нам во вред... Мы не ведем против них судебного процесса и должны рассуждать здесь не о справедливости, а о том, как нам полезнее в наших же интересах поступить с ними» (44 2-4).
В итоге афиняне спокойно и целесообразно перебили около тысячи человек, а остальных решили оставить в живых, чтобы не лишить себя доходов с Лесбоса и не подтолкнуть будущих повстанцев к более ожесточённому сопротивлению.
***
Что произвело на меня особое впечатление:
i. Нормальность всего происходящего. Св. Феодосий Великий устроил побоище после беспорядков в Фессалонике — и его за это обличал свт. Амвросий Медиоланский, вынудил его к публичному покаянию. Здесь массовую казнь обсуждают, как вопрос о ценах на яйца.
ii. Есть эмоциональная реакция народного собрания (казнить целый город страшно). Но совсем нет осмысленного ораторами чувства хотя бы эллинской солидарности с митилинцами. Нет такой осознанной ценности, нет такой идеи. Сравните с реакцией Алексея Комнина на предложение казнить пленных «варваров» печенегов: «“Скифы – те же люди; враги тоже достойны сострадания. Я не знаю, о чем ты только думаешь, болтая это!”. Затем Алексей с гневом прогнал продолжавшего упорствовать Синесия» (Alex. VIII 6.18).
iii. Очень слаба связь между религией и этикой. Как боги посмотрят на расправу с невинными людьми? Это вообще не занимает ни Клеона, ни Диодота. При этом впоследствии народное собрание будет казнить и изгонять афинских же флотоводцев за то, что они оставляли павших без погребения.
***
Я это, конечно, не к тому говорю, чтобы развернуть просто перевернуть известное со времен эпохи Просвещения противопоставление и сказать, что, мол, христианская Византия была золотым веком, а Афины Перикла — тёмным. Но всё-таки именно христианское Откровение дало нам хотя бы понимание того, почему человеческая жизнь имеет ценность, в то время как золотой век классической Греции просто не имел языка, чтобы об этом внятно говорить.
#античность@scholarios
