Смерть в сценарии
Мы долго вчера рассуждали после спектакля «Мой дедушка был вишней», что в детской истории - две смерти. Вся история строится на том, как мальчик (5-7 лет) переживает смерть сначала бабушки, потом дедушки. Но все это сделано так аккуратно и бережно, что смерть не становится каким-то высказыванием, а показана как часть жизни, которую нужно пережить.
Но очень часто смерть в историях - не такой уж обязательный поинт.
Вспомнила все свои юношеские порывы сделать финальной сценой в «Многоэтажке» : «Кира едет в скорой и просит маму приезжать к папе, а мама плачет и говорит, что всё будет хорошо». Изначально сценарий обрывался именно так, не было никакой сцены спасения Калашникова. Мне казалось это правильным и честным, Калашников открыл лица «благочестивых» соседей, потом их же сплотил перед лицом общей беды, и в финале отдал жизнь за дочь. Герой прошёл свой земной путь, герой может умереть.
Но в процессе долгого обсуждения приняли совместное решение дать сцену-надежду, что Калашников, возможно, жив. Я долго сопротивлялась этому, ведь, как мне тогда казалось, авторский замысел ломается с этим «воскрешением». Но сейчас, по прошествии времени я рада, что у «Многоэтажки» именно такой финал. Герой не должен умирать за правое дело. Его победа не в посмертной славе, он хороший человек, который может сделать ещё много в будущем. От этого воскрешения история не становится другой, не теряет смыслов, но даёт возможность зрителю выдохнуть.
Совсем другая история была в «Мужу привет». Не все зрители считывают, что муж Катерины умирает в финале. Но именно эта смерть даёт освобождение главной героине и возможность снова вернуться к жизни. Можно ли было оставить его в живых? Конечно. Была бы главная героиня счастлива? Эти метания постоянно отравляли бы ей жизнь и в итоге от счастья не осталось бы даже призрака.
Смерть - неотвратима и вездесуща, от неё никто не застрахован, ни в жизни, ни в кино. Но в кино ею можно пользоваться, а можно нет. Я за то, чтобы смерть была в исцеление, если она действительно нужна.
