Мой храм так долго был в лесах,
Как будто заключён в таблицы
Внутри, снаружи, сверху, снизу,
Что позабыл о чудесах:
что в них весь смысл.
Мой храм так долго был в лесах,
Блуждал отшельником-аскетом,
Отрекшись смеха, солнца, лета,
Что сыроватый полумрак
казался светом.
Мой храм так долго был в лесах,
По красоте скучал, томился,
Лелеял сны, как свет клубился
Мёд с молоком на куполах…
но в закулисье.
Он был закрыт для прихожан,
Для свеч, цветов и песнопений…
Но "всё течёт"… И день весенний
Устроил меж камней пожар:
пробилась зелень.
Мой храм смутился и вздохнул,
И даже, глядя в чудо, вздрогнул.
Расправил плечи, стены, своды,
У схимы хмурой взял отгул
и обернулся садоводом.
Нет, он не строен, бел и чист,
Он кутерьма теперь, питомник,
Приют для чувств и муз бездомных
Всем начинаниям — чистый лист,
Шалун-дошкольник.
И в этой пёстрой толкотне
Растений юных, древних фресок
Так тихо музыкой чудесной
Струится гимн живой волне,
Вершится жизни месса.
P. S. Cейчас моё собственное состояние совсем не такое, как в этом моем стихотворении.
И я замечаю, как внутри возникает: «хочу снова туда… в то искрящееся состояние»…
Но жизнь — живая.
И йога для меня давно уже не про то, чтобы всё время быть «в ресурсе», «на позитиве», в спокойствии или вдохновении.
А про то, чтобы оставаться в контакте с собой и жизнью — в разных состояниях.
Не пытаться немедленно «починить» и улыбнуть себя, а проявить интерес к тому, что есть.
И именно это я считаю настоящей практикой.
Йогой с жизнью.
19
6
3
3May 8, 2026 367 1
