Стамбул-Нови Сад, 1 марта 2026
Провели почти неделю в Стамбуле.
За четыре года эмиграции я только два раза ездил куда-то просто так, для праздного путешествия, как турист. Раньше было модно говорить, «не путайте туризм с эмиграцией» — мне кажется, не все понимали, что имеется в виду. Разница — как между изучением предмета методом погружения, помноженным на внеклассное чтение и задание на лето, и интенсивом-марафоном. Мне кажется, сейчас лучше работает второе, а первое не работает, или работает не так. Тем страннее ощущалась туристическая поездка в Турцию, где вся моя эмиграция и началась.
Мы жили в Таксиме, в рафинированной его части, подальше от набережной и от причалов. В последний раз до этого я был в Стамбуле в 2021, вскоре после того, как начали отменять ковидные ограничения, Я помню, как тогда встречал на улицах Стамбула знакомых, таких же праздных, соскучившихся по перемещению в пространстве без необходимости. Тогда можно было просто сидеть в кафе в том же Таксиме, и мимо тебя обязательно проходил кто-нибудь из московских знакомых, вы радостно здоровались через улицу, как в каком-нибудь очень небольшом городе, до войны оставалось четыре месяца.
Сейчас русских в Стамбуле чудовищно много, больше, чем было тогда, но уже совершенно непонятно, кто все эти люди, откуда они прилетели, есть ли у них мессенджер макс, куда они полетят потом. Многие из тех, кого встречал в 2021, уже за мембраной, отделяющей курящую часть мира от некурящей.
Здесь нужно пояснение. Для курящей части мира, где я сейчас живу, Стамбул — примерно то же, что Рим для некурящей, и в этом есть своя справедливость: все эти безумные и неоправданные привилегии, которыми мы пользовались до войны, пятилетние шенгены, поездки в Ригу за американской визой — всё вообще никак не отвечало реальному положению вещей. Мне это стало понятно как раз в Турции, когда мы прятались от иммиграционной полиции, точно так же, как наш приятель из Южного Судана. Он, кстати, был в более выигрышном положении, потому что в его стране тогда ни один аэропорт не работал — все разбомбили — и депортировать его не было технической возможности.
За день до поездки я зашёл в русский бар по соседству, и мы там с коллегами обсуждали, куда бы нам всем как-нибудь рвануть, в Тбилиси, Измир, тот же Стамбул или Ереван, и это был вполне себе разговор привилегированных людей: никто из нас не сидит, не идёт в мясной штурм, не служит в газпроме, у нас не блокируют никакие мессенджеры. Возможно, мы вообще на своём месте. И даже то, что мы, как эмигранты, выведены за скобки гражданских прав — тоже справедливо, потому что даже среди нас не все использовали свои гражданские права, когда от этого что-то зависело.
Ещё эта поездка открыла новую ачивку, как в компьютерной игре, называется «никакого дома нет». Приземлились в аэропорту им. Николы Теслы, прошли погранконтроль, вышли в весенний февральский белградский день, а дома нет. Как будто собачка где-то внутри не цепляет шестерёнку: ты всё ещё куда-то едешь, даже когда вошёл к себе в квартиру. Нет дома. Нет, и всё. Это состояние можно снять парой бокалов красного, долгим сном, прогулкой по лесу, но ненадолго: один элемент жизни, раньше доступный по умолчанию (как гражданские права), теперь недоступен.
Я сверялся с другими, у всех то же самое. Может быть, конечно, это не баг, а фича, и здесь есть своего рода прозрение: всё иллюзорно, дом тоже. Но неуютно.
Я ещё хочу написать, почему Стамбул — выдуманный город, город-призрак, фантом или мираж (возможно, как и любой другой город), но такое одним куском не сформулировать. Поэтому, наверное, расскажу о трёх стамбульских музеях современного искусства, это несколько проще.
#србиjалог
41
7
2
1March 1, 2026 658 12 3
