Нови Сад, 9 февраля 2026
В январе я не ходил на рынок, покупал всё в магазине, а вчера зашёл — и встретили как родного, с песнями. Подарили: связку молодого лука, головку чеснока, люту паприку, лимон, пол-грозди бананов и горсть лешника, лесного ореха. Спрашивали, как дела, всё ли хорошо. Итого: 2 дес. яиц крупных, паприка, баклажаны, редиска, петрушка с кинзой, брюссельская капуста, миндаль и лесной орех, кисели купус, спаржи вязанка, шампиньонов полкило, бананы, картошка, 31 евро.
Было бы здорово публиковать здесь только такие приятные истории, но есть ряд нюансов.
В январе прошёл год со смерти отца. Весь январь я видел его во сне. Я был к этому готов, я доделывал первый драфт «Чёрного Кремля» и мне в принципе постоянно снились мёртвые — такая отдача истории, текста в дневную жизнь — а потом отец оказался в зеркале.
У нас дом немного зеркал, и я не то чтобы часто в них смотрюсь, но когда заходишь в нашу ванную, это неизбежно, мимо не пройти.
Мы внешне похожи, и видеть отца в собственном отражении по частям для меня обычное дело, я к этому привык. Много лет назад, задолго до его смерти, я заметил, что так же, как он, не открываю до конца глаза: у отца была такая особенность мимики, верхние веки почти всегда оставались опущены на треть, это придавало взгляду несколько ленивое и чуть презрительное выражение. Когда я увидел эту черту в себе, она мне не понравилась и я стал прикладывать постоянное усилие, чтобы держать глаза открытыми пошире, я до сих пор так делаю, уже автоматически. Но в тот день в зеркале я увидел не глаза, не какую-то отдельную черту, я увидел отца целиком: он прошёл вместе со мной в ту же сторону, вдоль ванной комнаты, от двери к стене. У отражения в зеркале была его осанка, его походка — в последней трети жизни он сутулился, поджимал плечи к голове, как бы прятал грудную клетку внутрь себя. Я увидел — краем глаза, но достаточно отчётливо — его подвёрнутые плечи, седые волосы, седую щетину, и все эти детали сложились у меня в голове в его образ, почти фотографию, как если бы зеркало было экраном. На мне была серая монотонная футболка, она добавляла бесформенности и тумана, и сходство только усиливалось. Я остановился тогда у зеркала, постоял, рассматривая себя, его в себе, нас, просвечивающих друг сквозь друга, потом снял футболку, чтобы посмотреть на свои татуировки и убедиться, что это на самом деле я. Татуировки и шрамы — самый надёжный способ понять, кто отражается в зеркале, возможно, в этом ещё одна причина, почему они мне так нравятся.
Здесь есть одно место на горе, до него от города нужно ехать час на велосипеде вверх, по тихой дороге, где мало машин и совсем нет грузовиков, только иногда автобусы. Когда я впервые там оказался, я подумал: до чего похоже на Италию. Был одновременно солнечный и туманный день, здесь часто случаются такие совмещения, они создают красивый визуальный эффект, когда холмы видны каскадами, как на картинах Рериха, и в то же время можно разобрать подробности пейзажа: виноградники, сливовые сады, потемневшую черепицу, в общем, с виду — чистая Лигурия или Тоскана. Я поехал туда недавно, в конце января, хотел сфотографировать пейзаж, а когда доехал, никакой Тосканы не нашёл. Пейзаж остался на месте, день был солнечный и даже не очень холодный, градусов пять, поперёк дороги стекал ручеёк растаявшего снега, грязь на асфальте, следы трактора, недостроенный кирпичный сарай — холмы выглядели совершенно обычно, просто рельеф озябшей земли, никакого смещения, никакого призрака Италии. Я даже останавливаться там не стал, покрутил педали дальше, продолжил набирать энергию, чтобы через полчаса рассеять её на спуске, потому что это и есть основное и важнейшее занятие обитателей Падающего мира вообще и узников Великого гравитационного карцера в частности.
Просто иногда на стену этого карцера кто-то проецирует картинки из других мест.
#србиjалог
46
7
3
1
1February 9, 2026 657 11 1
