Нови Сад, 26 января 2026
Погода у нас чудит, швыряет от минуса и снегопадов до +14, а поскольку Балканы — это перекрёсток, то каждый ветер здесь не похож на другой, ты всегда точно знаешь, что прилетело, Арктика или Африка. Как именно — объяснить сложно, такие вещи чувствуешь буквально кожей лица: иногда накрывает рыжая пыль, иногда пахнет весной и как будто кускусом с бараниной, иногда льдом.
В двадцатых числах января гулял в крепости Петраварадин. Снег после рождественских снегопадов почти весь растаял, оставались только ошмётки здесь и там, а потом температура снова упала и влажный воздух осел на ветках, траве, заборах, оградах, кирпичах бастионов. Иней выпал крупный, в виде пирамидок, иголок, шипов. С одного из верхних бастионов открывался эффектный вид: берега Дуная в белёсой и одновременно тёмно-серой дымке, низкое небо, наползавшее со стороны холмов, мглистая и как бы спрятанная в сизом ледяном тумане река — мост Свободы в паре километров уже было не разглядеть — всё вместе напоминало хоррор 2023 года Pandemonium, там примерно так показывали преддверие ада, где душа должна понять, что здесь пересадка, одно путешествие заканчивается и начинается другое.
Через час на морозе у меня начало отключаться периферическое кровоснабжение, я перестал чувствовать руки. Я оставался в крепости, хотел максимально прочувствовать это состояние изнутри — постепенный шатдаун, когда собственной энергии для обогрева уже не хватает и система начинает отключать всё, что ей кажется необязательным для выживания, пока силовая установка не перестанет обслуживать центральный процессор и себя саму.
Мы недавно обсуждали с друзьями, как человек научился приручать стихии. Есть очевидные примеры: огонь, зажигалка в кармане, но такое было не всегда, некоторое время, значимое, жили без зажигалок, даже без огнила, как на сербском гербе, огонь существовал где-то наверху и проявлялся, когда этого хотелось богам. Холод — не такой очевидный пример, хотя есть криотерапия, криогенные капсулы, закаливание, моржевание, просто холодильники — но в целом холод это обстоятельство миропорядка, такое же, как выделяющаяся при реакции окисления энергия. Никто не умиляется огню, когда реакция окисления начинается в виде пожара, даже поднимающейся воде, когда начинается наводнение, никто не умиляется, огонь и вода тревожат сразу, как появление крови, а холод — как будто из сказки, как в тот день в крепости: игольчатая прелесть, хрустящее облако, и ты в нём постепенно сам становишься иголкой на поверхности, пирамидкой льда. Антижизнь, дом смерти.
Мне кажется, никто из тех, кто вырос в условиях прирученного холода, в системе центрального отопления, не способен это понять, пока сам не окажется в таких условиях. Можно бесконечно читать Шаламова, но в сознании работают ограничители, они не впустят это знание внутрь, оно останется образом, сильным, но отвлечённым. Я читал, что операцию по уничтожению энергоструктуры планировали вместе с гидрометцентром, вспомнил толстячка в очочках, объявлявшего прогнозы погоды — кажется, он уже умер, а то ведь тоже мог бы быть сильный образ, Карлсон из ада.
Мы в те же дни снова ездили в Белград. Сначала вдоль зимней реки с огромными голыми деревьями — что это, ясени, тополя? — с лебедями в тумане, пустотой на этом берегу и серым блюром на противоположном, я бы снимал на Дунае Стикс, уверен, он выглядит именно так. Потом, за последним отрогом Фрушкой горы, по равнине, дну Паннонского моря — в Воеводине больше нет возвышенностей, все горы на юге — между вымороженных полей в снегу: не степь, а низкие-низкие холмы, волнами. Между холмами возникают города, где никогда не хотел бы жить, и в конце из зимнего смога появляется башня Генекс, самое, наверное, известное бруталистское здание в Белграде. Там наверху был панорамный ресторан, говорят, он даже вращался.
Он перестал работать после бомбардировок 1999 года.
#србиjалог
21
7
7
3
1February 2, 2026 651 1 1
