TW: наркотики
В тексте упоминаются наркотические вещества. Автор не пропагандирует и не одобряет их употребление. Наркотики вредят физическому и психическому здоровью.
Г1 когда-то был лицом сцены.
Певец, чьё имя знали даже те, кто не слушал его музыку. Дерзкий, уверенный в себе, иногда резкий, он никогда не пытался казаться «удобным». Его любили за талант, ненавидели за характер: холодные интервью, скрытная жизнь, отказ играть по правилам индустрии. За сценой он был таким же требовательным и к себе, и к
окружающим: студия, туры, записи, снова студия. Сложный, но профессионал до кончиков пальцев.
Личная жизнь Г1 была почти полностью скрыта. Лишь изредка кто-то замечал его рядом с влиятельным бывшим партнёром — человеком, который так и не смог отпустить его после разрыва. Этот человек, кажется, затаил обиду на всё, что касалось Г1.
О наркотиках Г1 говорил редко, но жёстко. Для него это было слабостью, разрушением контроля, чем-то, что он не подпускал к себе принципиально. Поэтому обвинение в хранении запрещённых веществ прозвучало как издёвка.
Анонимный донос, обыск, «случайная» находка. Когда певца подставили Г1 знал, кто за этим стоит. Доказать что-либо было невозможно: бывший слишком влиятелен, суд закрыл глаза на детали, а репутация «проблемного» человека сделала остальное.
Адвокаты смогли лишь сократить срок, но не очистить имя. Так певец превратился в заключённого с громким именем и плохой репутацией.
Г2 выглядел как типичный тюремный надзиратель: сдержанный, собранный, без лишних эмоций. Он соблюдал правила и дистанцию, говорил коротко и по делу. Отец владел одной из лучших частных тюрем страны — строгой, но комфортной, и выбора профессии у Г2 не было: путь был предопределён.
Но дома Г2 был другим. Старые плейлисты, выученные тексты, записи концертов: он был фанатом Г1 и одним из немногих, кто верил в его невиновность. Слишком многое не сходилось с тем, что он знал о человеке по интервью. Когда стало известно, что Г1 попадёт именно в его тюрьму, Г2 не выдал ни радости, ни удивления. Он просто отметил это про себя и начал наблюдать.
Это не было официальным расследованием, скорее упрямый способ понять, как сломали человека, который не должен был здесь оказаться. За годы учёбы и работы в системе он собрал множество связей: прокуратура, полиция, юристы, администраторы. Он не детектив, но опыт и контакты позволяли копать там, где другим было не достать информации. Он мог следить, проверять, собирать факты, пока все считали дело закрытым.
Г2 оправдывал себя словами, что не терпит несправедливость, но на самом деле давно был влюблён в Г1 и, если мог помочь, делал это прежде всего ради него.
Прошло время. Однажды вечером, под предлогом формальной проверки, Г2 вызвал Г1 на частный разговор вне камер и наблюдения.
