Эндрю смотрит, как Нил вворачивает осиновый кол в чужое матерящееся тело и думает, что это не должно выглядеть так горячо. Вампир надсадно хрипит, в его приоткрытом рте пузырится кровь, пачкая клыки багряными росчерками, а под кожей проходится мелкая судорога.
— Ты не одиночка, — с прохладной улыбкой произносит Нил. — Где твой клан?
Боже, если бы он спросил что-то у Эндрю с таким же выражением лица, все тайны были бы выданы в ту же грёбаную секунду.
Мужчина стонет, явно намекая на то, что деревяшка в животе мешает ему найти ответ, и Нил будто бы идёт на уступки — совсем немного отодвигает руку, позволяя острию выйти из кровоточащей раны. Та булькает, выпуская кровь, и края медленно начинают стягиваться.
— Я не принадлежу клану, я... — начинает было вампир и тут же орёт, когда Нил с невозмутимой улыбкой вновь подаётся вперёд, прокручивая заточенный кол в вампирских внутренностях.
— Ложь.
Эндрю непричастно стоит в стороне, прислонившись плечом к сырой кирпичной стене. Ему в пору бы думать о том, какое месиво из внутренних органов должно быть сейчас у собеседника Нила, но вместо этого он с затаённым интересом изучает чужие предплечья, так привлекательно напрягающиеся в момент усилия.
Делает ли это Эндрю извращенцем? Вполне вероятно. Хочет ли он отвернуться?
Разумеется, нет.
— Стой, я расскажу, я... Хватит! — воет невнятно вампир, пока Нил получает очевидное удовольствие, издеваясь над своей жертвой. Эндрю прекрасно понимает, для чего он это делает — закрепляет в чужой памяти это ощущение, давно запомнив по его урокам, что любая боль в мёртвом теле испаряется уже спустя несколько минут. Единственный способ прогнуть вампира — дать ему забыть об отсутствии боли.
Это не отменяет холодной дрожи, которая проходится по спине Эндрю, когда он видит в голубых глазах желание продлить эту агонию только лишь ради своего развлечения.
— Рассказывай, и я отпущу тебя, — произносит Нил с нарочитой мягкостью.
Эндрю встретил Нила Джостена год назад — они оба выслеживали один и тот же клан, и в какой-то момент решили, что работать вместе куда удобнее, чем поодиночке. Охотники нередко сбивались в компании для достижения общей цели, и Эндрю сомневался, но всё же согласился на чужое предложение, зная, что сможет уйти после истребления клана.
Конечно, его планы изменились. Он остался после уничтожения цели, помогал отлавливать одиночек, научил, как пытать вампиров, не давая им прийти в себя, и даже вывел на след японского клана, который устроил в одном городке Северной Каролины самый настоящий фуршетный стол и оставил за собой хлебные крошки из обескровленных трупов.
Эндрю настолько привык охотиться в одиночку, что сам не понял, как ему удалось так быстро привыкнуть к своему нежданному напарнику.
— ...скрываются в Пальметто, значит. Это многое объясняет, — произносит Нил задумчиво, и Эндрю фокусирует на нём взгляд, осознавая, что прослушал все признания от вампира, который уже почти успел свыкнуться с колом в животе — куски плоти за счёт регенерации обтянули деревянное остриё, уменьшая концентрацию боли.
— Теперь ты отпустишь меня? — заглядывает стоящий на коленях мужчина в ясные голубые глаза над ним, не подозревая, что именно они будут последним, что он увидит перед смертью.
— Конечно, — улыбается Нил, резким рывком вытаскивая кол.
Эндрю отводит взгляд, когда остриё рывком вонзается в небьющееся сердце, потому что знает, что когда-то он окажется на том же месте.
— Почему они каждый раз верят тебе? — спрашивает Эндрю, протягивая Нилу салфетку, чтобы тот вытер руки от чужой крови. Тот лишь лукаво пожимает плечами, когда их взгляды пересекаются.
— Я довольно обаятельный? — предполагает он насмешливо, и в его глазах нет ни толики сожаления о совершённом убийстве. — Разве ты не поверил бы мне?
— Поверил бы, — хмыкает Эндрю, кидая взгляд на труп перед тем, как сесть в машину. — Повезло, что я не вампир.
— Повезло.
Когда Нил вонзит осиновый кол в мёртвое сердце Эндрю, этот взгляд станет наградой и для него.
Зато сейчас, пока его тайна не раскрыта, он может смотреть в глаза Нила Джостена столько, сколько пожелает.
