35 лет назад был создан ГКЧП – Государственный комитет по чрезвычайному положению, попытавшийся взять на себя высшую власть в стране. В тот период я был председателем Томского областного Совета народных депутатов. Для всех, кто интересуется историей, помещаю отрывок из своей книги воспоминаний «Счастливые истины. Губернаторские истории» о тех днях.
…День 19 августа 1991 года у меня начинался в организационных хлопотах. В Томск приехал с рабочим визитом председатель Госрезерва СССР Владимир Николаевич Ладыгин. Ни первого секретаря обкома партии Поморова, ни председателя облисполкома Кушелевского на месте не было – оба находились в Москве. Кушелевского замещал его заместитель по строительству Борис Мальцев. Вот с ним мы и сопровождали высокопоставленного визитёра. Встретили Ладыгина возле облисполкома, направились на склады Госрезерва, расположенные на улице Смирнова.
Только приехали, мне докладывают: звонил мой заместитель Шамин, просил срочно связаться, какие-то чрезвычайные события происходят в Москве. Мы с Ладыгиным переглядываемся, тот пожимает плечами – ничего особого в столице до его вылета в Томск не происходило. Перезваниваю Григорию Андреевичу, он мне рассказывает про создание Государственного комитета по чрезвычайному положению, про «болезнь» Горбачева, о других невероятных вещах, происходящих в Москве. «Давай, собирай президиум областного Совета», - сказал я Шамину.
А Ладыгин с Мальцевым уже мнениями обмениваются, мол, давно пора порядок в стране наводить… Я извинился, сказал: «Мне надо быть в Совете». И уехал.
В Москве ещё раннее утро (у нас четыре часа разницы), информации почти никакой. Постепенно расклад сил начал проясняться. Создан ГКЧП во главе с вице-президентом Янаевым. В него вошли представители союзного кабинета министров, «силовики» – председатель КГБ Крючков и министр обороны Язов. Обозначился и противовес в лице российских лидеров – президента Ельцина, вице-президента Руцкого, председателя Верховного Совета РСФСР Хасбулатова.
Надо было определяться с позицией. Обе стороны слали в регионы телеграммы с требованиями подчиняться только их приказам и указаниям. Я в своём кабинете телеграммы от ГКЧП складывал на левой стороне стола, от российского руководства – на правой. Стопки были примерно одинаковые по высоте.
Зашёл Мальцев. Московского гостя он уже проводил. Вижу, Борис Алексеевич слегка навеселе. Видимо, отобедали они хорошенько и, как водится, пропустили по маленькой. Мальцев мне горячо говорит: «Не вздумай поддерживать Ельцина! В своих заявлениях надо от конкретики воздержаться, ограничиться общими фразами. Сегодня-завтра ситуация прояснится, тогда и решим, на кого ставку делать».
Я с ним спорить не стал. Но с отношением к событиям в Москве к тому моменту уже определился. В стране произошёл переворот. Это было для меня очевидным. Президент Горбачёв неизвестно где, в каком состоянии. Якобы болен. Единственной легитимной властью на территории России был Борис Ельцин, которого совсем недавно, 12 июня, всенародно избрали президентом РСФСР. Более 60 процентов избирателей Томской области проголосовали за него. Как ни крути, на одной чаше – непонятная антиконституционная структура – ГКЧП, в заявлениях которого о «необходимости наведения порядка» отчётливо слышалось - «прежнего порядка». На другой – указы и распоряжения законной, демократическим образом избранной власти Российской Федерации. И эта чаша перевешивала. Вопрос – кто победит, я себе задавал, но решил твёрдо придерживаться закона, а он был на стороне действующего президента России, как бы кто к нему не относился.
Обсудив сложившуюся ситуацию с собравшимися депутатами, решили созвать на 18 часов совместное заседание областного и городского президиумов Советов. Шамин с кем-то принялся сочинять заявление, общий смысл которого мы проговорили: необходимости вводить чрезвычайное положение в Томской области нет, все указы и распоряжения российского руководства должны быть доведены до населения через средства массовой информации.
