Vialactea. Женщины и дети

Сейчас все, ясное дело, забурлит про Веру Полозкову, и мы опять все поссоримся, но я не хочу так.
Где я и где Вера, но я тоже мать троих еще более маленьких детей, работающая удаленно и живущая вдали от дома (мой муж работает, но, повторюсь, где я и где Вера). Так вот, мальчики и девочки, мамы и папы. Это история не про Вера-нарцисс или Александр-абьюзер. Это история про то, что победившая в XXI веке нуклеарная семья (мама-папа-дети) -- это дикая нагрузка на любые, даже самые прекрасные отношения. Невиданная и не изученная, не проговоренная и непонятая.
Разрыв общинных связей -- это альфа и омега либертарианства, Айн наша Рэнд, каждый отвечает сам за себя, все отношения -- рынок. И эта система кажется работающей, пока, как заметили некоторые ее критики сто лет назад, не выясняется, что в этой системе нет детей, они там мелькают, как тени, в утопии. Потому что они в нее не вписываются, они не отвечают за себя, а отношения с ними не подчиняются логике рынка, как минимум, в обозримой экономической перспективе. It takes a village to raise a baby, и мы эту деревню разрушили.
Двое родителей и дети -- это гигантская депривация не только личного пространства матери, что считается (как бы) нормальным. Это депривация коллективного пространства пары, двух любящих людей, у которых отчуждена именно эта функция - двух любящих людей. Это то, о чем говорит Вера, -- чтоб кому-то из вас куда-то пойти, нужно договориться со вторым. А чтоб вдвоем куда-то пойти, то что? Это даже не обсуждается. Аналог функции "дети у бабушки в деревне летом на месяц" для нуклеарной становится тяжелым люксом похлеще сумки биркин, а пока дети маленькие - научной фантастикой уровня полета на Марс.
Да, бабы рожали раньше в поле, но бабы не растили детей в одиночестве. Не было такой функции, нет такого опыта и компетенций у человечества, мы его нарабатываем as we speak. И ответ "зачем нарожали, на Земле и так слишком много людей" не подходит, потому что а) в обществах, где живут читающие мой фб вообще-то демографическая зима, с которой никто не знает, что делать б) лечение ноги отрезанием ноги не является лечением, не так ли в) знаете, не будем баловаться иллюзиями о контроле над жизнью и смертью, мне боженька дал двойню вот, я не заказывала -- мне что, одного топить было, чтоб справляться так, как я запланировала?

У меня нет ответа на вопрос "а как". У меня есть предложение с уважением отнестись к гигантскому труду, который проделывают такие родители -- причем не только матери, но и отцы, это великие люди, вот это настоящие мужчины, а не которые стрелять пошли. Это они ищут новую мужскую идентичность и эволюционируют в будущее. Такие семьи вместе ищут баланс между детьми, работой и жизнью (да, я продолжаю работать, я очень хочу и люблю работать и кстати умею не хуже, чем когда детей не было -- таких навыков организации днем с огнем не найти). И иногда мы все не вывозим: и Вера, и Александр, и я не вывожу, и муж мой дорогой и любимый, и многие из вас, кто меня читает, - не вывозим и срываемся и ведем себя как чудища и противны друг другу и сами себе. Давайте начнем с того, что не будем искать виноватых и правых за то, что сделано не так. А будем ценить и уважать за то, что сделано -- это уже будет много.
P.S. да, у нас есть только кривые фото впятером, угадайте, почему.

Последние два месяца оказались для меня очень непростыми и, пожалуй, это был самый сложный период моего отцовства.….

В этот раз совпало сразу несколько факторов: переезд за два дня в пустую квартиру, соло-родительство 6 дней в неделю (замечательную няню мы нашли совсем недавно), весь быт и поддержание чистоты, а также попытки продолжать заниматься немецким, решать рабочие вопросы и уделять время личным делам. Всё это, конечно, оказалось невозможно удерживать в одних руках не уставая.

Первая – принятие (как бы заезжено это ни звучало), пришедшее только в тот момент, когда я не просто осознал, что делаю всё один, но и принял этот факт со словами «да, сейчас всё именно так, - вы вдвоём с Лукой, а быть с ним и делать одновременно все другие дела ты не можешь физически. Да, ты устаешь и поэтому укладывая Луку засыпаешь сам, снова ничего другого не успев. Да, от усталости у тебя начинает нарастать раздражительность, негодование и появляется злость. Но сейчас так, и даже если сопротивляться этому, – факт не перестанет быть фактом, а влиять можно только на то, как его принимать». Удивительно, но как только я себе в этом признался мне стало значительно проще продолжать «не справляться» со всем, при этом без нарастающего и покусывающего меня изнутри раздражения.

А второе – забота, которую мне оказалось так важно в этот период почувствовать. При этом обнаруживал я её иногда в самых неожиданных местах: то в случайном телефонном разговоре, то в сообщении в соцсетях от незнакомых мне людей, а однажды в пачке любимого печенья, которое мне принёс друг и не подозревая о моём пристрастии, - просто так совпало. Но в этот момент эти мелочи оказывались очень целительными и важными для меня.