#13августа
#Карл_Либкнехи
#Пламенные_революционеры
13 августа 1871 года в Лейпциге родился Карл Либкнехт — деятель германского рабочего движения, один из основателей Коммунистической партии Германии.
НЕМЕЦКАЯ ТРАГЕДИЯ
повесть о Карле Либкнехте
Осип Чёрный
Правда, Гаазе и небольшая группа левых пробовали вначале возражать, но их возражения серьезной опасности не представляли. Убедить их, склонить, наконец, сломить оказалось делом нетрудным. Именно Гаазе пусть прочитает декларацию социалистов в рейхстаге, чтобы пути к отступлению для него были отрезаны окончательно.
Иное дело Карл Либкнехт — тот занял позицию непримиримую. На заседаниях фракции он нападал, громил и изобличал. И кого? Большинство, явное большинство! Это вызывало ответное возмущение.
— Товарищи с большим авторитетом посчитались с нашим мнением. Да, мы патриоты, мы готовы к защите отечества! А он?! Кто дал ему право клеймить нас всех? Что за самонадеянность! — кричали отовсюду.
В небольшом зале, где фракция заседала не первый день, царило сильнейшее возбуждение.
— Не желает быть с нами — пускай убирается! — выкрикнул один из тех, кто уже облачился в военную форму.
Шейдеман постарался ввести разгоревшийся спор в русло пристойности:
— Мы не в силах заставить его принять платформу, на которой объединились все. Зато фракция может потребовать, чтобы уважалась воля большинства. Вряд ли у товарища Либкнехта хватит смелости пойти против всех.
— Вы предаете социализм, перечеркиваете наши интернациональные обязательства! Это прямая измена рабочему делу!
С выражением терпения и выдержки Шейдеман произнес:
— Итак, товарищи, будем голосовать?
Он знал, на чем можно сыграть. В семье Либкнехтов понятие дисциплины почиталось незыблемым. Отец Карла, Вильгельм, один из создателей партии, в самые тяжкие годы, когда Бисмарк загнал социал-демократов в подполье, не раз повторял, что воля партийного большинства священна и ей обязан следовать каждый.
…Объявили перерыв. Либкнехт, вконец расстроенный, весь еще в пылу яростных споров, вышел к Коллонтай.
На улице он первое время молчал. Рядом шла единомышленница, интернационалистка, ее взгляды были ему давно известны.
— Я должен вам сделать одно признание, — не выдержал Либкнехт.
— Признание, Карл? Какое?
— Я вынужден буду голосовать за военные кредиты…
— Вы?! — Это прозвучало так неожиданно, что она даже остановилась. — Вы, такой последовательный во всем?!
— Я боролся, как мог… но все, кто был со мной, отступили один за другим.
— Карл, но ведь это противно вашим взглядам!
Ответный жест означал ожесточенность и бессилие.
Улицы были переполнены толпами. Демонстрации с флагами шли и шли, победно гремели оркестры. На углу Вильгельмштрассе толпа обступила столики, стоявшие прямо на улице, — гимназисты, чиновники, даже пожилые люди. Шла запись добровольцев.
Либкнехт прищурился, снял пенсне. Болезненная напряженность взгляда стала еще заметнее.
— Народ, сплотившийся вокруг трона, — инсценировка, достойная великого режиссера Макса Рейнгарта… Еще на прошлой неделе по этим же улицам шагали антивоенные демонстрации. В общем, игра проведена ловко: сами подвозили бочки с горючим, а когда пожар разгорелся, стали вопить, что поджог сделан другими.
Если бы не его признание!.. Оно стояло сейчас между ними.
Немного погодя, чувствуя это, он заключил сам:
— Вот так, Александра Михайловна: сегодня мы разваливаем Второй Интернационал. — И надел пенсне, словно бы заслоняясь от враждебного мира. — Партия помешалась, целая партия…
— Коллектив может сбиться с пути, но помешанным не бывает, — возразила Коллонтай.
— А это?! — жест в сторону демонстрации. — Разве не коллективное помешательство? Не психоз одураченных масс?
Трубили горнисты, подростки в военной форме выбивали на маленьких барабанах частую дробь. Но не шум, не мерное цоканье лошадей угнетали, а решимость, выгравированная на лицах.
Будто освобождаясь от наваждения, Либкнехт сказал:
— Но последнее слово не сказано, нет! Посмотрим, кто его произнесет…
Изучайте историю вдумчиво ✊
ТОВАРИЩ
книга в ниже 👇
10
