Мы не отняли ваш бизнес, мы отняли ваши права
Вчера бизнес и рынок обсуждали новый президентский указ о временном управлении объектами инфраструктуры — теперь уже в очень широком перечне отраслей. Формальное объяснение — обеспечение безопасности и, в частности, необходимость оперативно реагировать на атаки беспилотников.
А сегодня я прочитала новость: первый вице-премьер Денис Мантуров специально разъяснил, что указ о временном управлении инфраструктурой не означает национализации. И тут у меня в голове совершенно отчетливо прозвучал голос Михаила Жванецкого. Помните это его: «Народ взвыл»? Так вот, я их нашла точный текст, и сегодня они звучат особенно пророчески: «Да что ж такое, а? – взвыло население и побежало покупать керосин, керосиновые лампы, дрова и уголь.» Жизненно, не правда?
Но если про бизнес — давайте разбираться.
Формально Мантуров прав. Временное управление действительно не равно национализации. Право собственности автоматически не прекращается. Имущество де-юре остаётся у прежнего собственника.
Только есть одно существенное «но».
Собственник может оставаться собственником на бумаге, но фактическое управление активом переходит к другому лицу. Именно временный управляющий получает возможность принимать решения в рамках хозяйственной, финансовой и операционной деятельности предприятия.
Да, у российской власти уже есть как минимум два разных маршрута фактического изъятия контроля над собственностью. Первый — через суд, когда актив в конечном итоге переходит государству - Росимуществу или новому собственнику. Второй — через механизм временного управления, когда формальный титул собственника может сохраниться, но контроль над активом исчезает.
И теперь — в условиях закрытия социально значимой информации, цензуры и призывов властей к всеобщей мобилизации — эти различия приобретают уже вполне условный, трудно различимый характер.
Какая разница для собственника: отняли у него право управлять имуществом через суд или распоряжением правительства на основании поручения президента?
Имеет ли принципиальное значение, что де-юре у тебя сохраняется право продать своё имущество, если де-факто ты больше не можешь ни свободно им распоряжаться, ни продать его, ни вывести из режима временного управления?
И здесь мы возвращаемся к тому, что уже знаем по практике применения Указа Президента №302 от 2023 года - против собственников из «недружественных стран».
Решения о том, кого вводят во временное управление, кого из него выводят и кому в результате достаётся фактический контроль над активами, принимаются крайне непрозрачно.
• какие именно критерии применяются?
• и кто оценивает выполнение этих критериев?
• почему один собственник получает возможность вернуть контроль, а другой — нет?
Почему в одних случаях временное управление действительно оказывается временным, а в других актив в итоге переходит под контроль российских структур, близких и лояльных государству — разумеется, в его собственном понимании того, что такое «лояльность» и «патриотизм»? Вы помните, на каких именно основаниях Ariston вернули прежним собственникам, а другие предприятия — Danone, Carlsberg/«Балтика» и «Рольф» — были отданы Росимуществом новым собственникам?
Нет? Вот и я не помню. Но могу предположить, что такие решения имеют мало общего с прозрачностью, честностью и подотчётностью.
Эксперт по финансовому комплаенсу Трансперенси Интернешнл Россия (в изгнании) Наталья Мухина.