Видели мем, в котором мужчина на приеме у психолога говорит, что он ничего вроде не делает, а сил все время нет, а психолог отвечает: "Так вы внутри себя все время бегаете и орете, а это очень энергозатратно!"?
Про то, что тревога сжирает силы, наконец начали говорить массово. А вот о другом пожирателе сил говорят реже:
о невидимом и непризнанном горе по будущему, которое могло быть, но не случилось.
Большая внезапная перемена - это разрыв реальности, в которой до этого настоящее и будущее были аккуратно сшиты. Вот мои накопления в банке - а вместе с ними и мой летний отпуск у моря, или новая машина, или необходимое лечение. Вот мой любимый человек, мой партнер - и наши планы в эти выходные сходить в ресторан, а через полгода пожениться, а потом завести ангорского кролика и троих детей. Вот мой бизнес, или мой творческий проект, вот моя страна, вот моя профессия. Вот чего мне от них хочется, вот как обстоят дела сегодня, а вот мои ожидания, которые основаны на логике событий: будущее, которое может случиться.
Но происходит что-то, что разрывает эту связь. Близкий человек умер, банк обанкротился или экономика обвалилась, профессия больше никому не нужна, несчастный случай навсегда забирает возможность заниматься спортом или вообще ходить на своих двоих.
Здесь хотя бы очевидна причина горевать. Понятно, что утрачено (и то не всем и не всегда - например, некоторым людям тяжело признавать, что смерть питомца может быть трагедией наравне со смертью любимого человека).
А бывает, что разрыв инициировал сам человек. Бывает, что этот разрыв желанный и долгожданный. Сменить профессию на ту, что очень интересна, или продать квартиру, чтобы наконец-то купить дом, или переехать в полюбившуюся страну…
Только вот говоря "да" чему-то, мы говорим "нет" чему-то еще. Чему-то, что было нам дорого и с чем мы видели будущее, которого теперь не случится. Это не обязательно значит, что то будущее, которое наступит для нас, хуже. Оно просто другое. И это - тоже утрата.
Где утрата, там попытки торговаться с реальностью, там отказ и невозможность признавать изменения и отпускать, там сомнения, страх ошибиться или вторгающиеся мечты о том, как было бы хорошо.
Где утрата, там должна быть совершена работа горя, которая порой невозможна. Полин Босс называет это двусмысленным горем: оно не имеет ни социального признания, ни ритуала, ни четкой финальной точки. Что явно не умерло, то нельзя похоронить, и тогда оно рискует застрять внутри непереваренным куском. А Кеннет Дока вводит термин “обесцененное горе” - то, что окружающие или сам человек не считают “настоящей” утратой: да что ты там утратил-то, ты же сам хотел уехать/купить дом/сменить профессию/…
А это непризнанное утраченное занимает место внутри. И не просто полочку с воспоминаниями, откуда иногда можно что-то взять, повертеть в руках и вернуть на место. Нет, это не полочка, а забитая под завязку гигантская югославская стенка, которая вот-вот рухнет. И если тревога - это изматывающая внутренняя беготня, то невидимое горе - застревание перед этой стенкой и ежедневные усилия ее не видеть и искать очередную траекторию, чтобы обойти стенку и сходить в туалет или заварить чай.
Силы перестанут уходить в таком количестве только после того, как эту стенку, наконец, увидят, признают и начнут перебирать. В конце концов останется шкафчик или стеллаж: он все равно с вами, но ваш дом - больше, и пространства в нем - больше, и все равно можно иногда удариться мизинцем, но только иногда. И переживаемо.
243
72
44
7July 18, 2026 4K 137
