Николай, автор канала Простая экономика, написал пост про Австрийскую школу. В целом, многое из написанного верно, но есть кое-какие нюансы, которые я как раз и хотел бы уточнить.
1. Наиболее полным образом идеи важности рыночных цен для принятия решений выразил Фридрих А. фон Хайек. Опорная точка его размышлений — рассеянное знание.
Экономика - крайне сложная и постоянно эволюционирующая система. Ни один агент, ни одна фирма, ни один чиновник или даже вполне неплохо обученная машина не обладает полным знанием большинства факторов, влияющих на рыночные цены (но это не означает, что эти факторы не могут быть обнаружены и описаны ex post). В экономике мало постоянства, изменения множественны. Знания, необходимые для определения цен, носят характер знаний обстоятельства места и времени. Эти знания рассеяны среди агентов. А рыночные цены как раз и аккумулируют это рассеянное знание.
Самое удивительное в ценах, определяемых рынками, заключается в том, что люди не отправляют сообщения, а, скорее, анонимно взаимодействуют с миллионами людей. Однако в процессе такого взаимодействия люди передают друг другу знание обстоятельства времени и места.
Это знание о потребностях и возможностях экономики. Фактически, Хайек утверждает, что не существует другого более экономного способа трансляции такой информации, как механизм рыночного ценообразования.
Эта идея Хайека является ключевой в его творчестве. Более того, она широко признана, а информационная роль рыночных цен подчеркивается в т.ч. и в продвинутых учебниках по микроэкономике.
Но, конечно, рыночные цены работают как надо при типичных условиях: конкурентность рынков и отсутствие экстерналий. Тогда, выражаясь более современным языком, рыночное равновесие может единовременно быть и парето-оптимумом (см. Теоремы благосостояния).
2. АЭШ еще в 60-е разошлась на две ветви. Первая ветвь — это последователи Мюррея Ротбарда. В целом, здесь следует говорить уже не столько об экономической теории, сколько о политической философии, которая активно использует и рефлексирует экономические кейсы. Базируется сегодня в институте Мизеса.
И здесь, да. Минимум математики, минимум эмпирики.
Вторая ветвь — хайекианская. Это, в общем-то, та ветвь, которая сильно взаимодействует с public choice theory. Центр — университет Джорджа Мейсона (П. Бёттке, К. Койне, П. Лисон и много, кто еше). Здесь вполне мейнстримная институциональная теория, но с сильными хайекианскими акцентами на спонтанные порядки и претензии знания.
Тут вам и теория игр, и математика, и эмпирика.
Такое вот методологическое расслоение.
Ну а Хайек и вовсе считал, что АЭШ уже в 60-е не существовало. Так, в эссе 68-го года «Австрийская школа экономической теории» он утверждает: «Величайшим успехом школы является ситуация, когда она перестает существовать, потому что ее основные идеалы становятся частью общего доминирующего учения. На долю венской школы (так раньше иногда называли АЭШ — прим Г.Б.) выпал именно такой успех. Ее развитие привело к сплавлению идей, ведущих начало от Менгера, с течениями, начало которым положили Джевонс (через Филиппа Уикстида), Леон Вальрас (через Вильфредо Парето), и, в особенности, с главными идеями Альфреда Маршалла».
3. Книга Хайека "Частные деньги" вышла уже после вручения ему Нобелевской премии. Для своего времени она была очень даже интересной и содержательной. Забавно, что даже Фридман признавал, что идея интересная и может работать, но выразил сомнения в том, что отнять монополию у центробанков — выполнимая задача.
Сам я не считаю аргументы Хайека валидными. Более того, исследования новых монетаристов (С. Уильмсон) показывают, что система частных денег может работать не так, как кажется на первый взгляд, а экономика вполне вероятно окажется в плохом равновесии. В защиту Хайека хотел бы сказать, что его книга написана тогда, когда банковская и финансовые системы активно трансформировались. Конечно, текущее ситуация сильно отличается от той, которую критиковал нобелиат. Примерно это же можно сказать и о его взглядах на проблему экономических циклов.
