Коллеги, времени мало. Нужно до вечера перевести аудиторию в MAX. Вот… — СтудВоля — TG.ME

СтудВоля@studvolya · 899 subscribers Open in TelegramOpen

Коллеги, времени мало. Нужно до вечера перевести аудиторию в MAX. Вот новая ссылка на канал.

t.me/studvolya/302 Translate

April 1, 2026 739 2 4

More from this channel

Результаты кампании против МАКС С момента старта компании против принуждения студентов к установке «нацмессенджера» к нам поступили заявки из 116 вузов России, а также порядка 30 школ и колледжей. Мы отвечали всем и помогали самыми разными способами: освещали ситуацию самостоятельно и через СМИ, помогали составлять заявления администрациям учебных заведений, сами направляли такие обращения, взаимодействовали с депутатами, раздавали листовки, проводили круглые столы и другие мероприятия. Всё это — результат колоссальной работы, которая стала возможна благодаря вашей самоорганизации. От Калининграда до Дальнего Востока студенты выступили против нарушения закона. Более того, недавно неожиданная помощь пришла от Apple: компания удалила приложение МАКС из своего магазина. Это уже позволит многим студентам избежать нарушения своих прав, поскольку около 50% российских студентов пользуются iPhone. Каков результат? Многие вузы свернули попытки заставить студентов установить МАКС. Некоторые сменили тактику и стали требовать обязательной установки только от старост. Другие же, несмотря на обращения, проигнорировали все требования. Этот результат показывает, что бороться за свои законные права не бесполезно. Десятки обратившихся к нам сообщили об успешных итогах и на собственном опыте почувствовали силу взаимопомощи. А кто такие — мы? Напомним! 📚 Студенческий антифашистский фронт ⚡️Правозащитный проект «Молния» 🙌ЛКСМ РФ 📚Профсоюз «Университетская солидарность» 🔳Инициативная группа «Университетская платформа» 🔔 Проект «СтудВоля» 🌹Партия «Социал-демократы России» ☄️ Партия «Милитант | СРП» ⏩️ Движение «Участие» 😐 Издание «Поэтарка» Наша кампания не заканчивается. Вы по-прежнему можете обратиться к нам, если ваши права нарушают, принуждая установить МАКС, или если столкнулись с любыми другими проблемами. Спасибо вам за доверие. 🔔 СтудВоля 383Jul 8 КПРФ и «Новые люди»: борьба за антиблокировочную повестку В контексте предстоящей избирательной компании по выбору депутатов Государственной думы заметно усиливается конкуренция между КПРФ и «Новыми людьми» за интерпретацию и политическое представительство повестки интернет-свобод. Как отмечает политолог Илья Гращенков, выборы будут проходить «не только между партиями, но и за право интерпретировать тревогу общества». В этом смысле интернет-ограничения становятся частью более широкой борьбы за объяснение социального раздражения. Если «Новые люди» стремятся закрепиться в роли ключевого выразителя интересов пользователей цифровых сервисов, продвигая риторику «нормального интернета» и защиты Telegram, то КПРФ последовательно пытается перехватить эту нишу, переводя дискуссию в плоскость социально-экономических последствий ограничений, а также демонстрируя яркую парламентскую активность. Эта конкуренция накладывается на общий электоральный расклад. Политтехнолог Константин Калачев выделяет три базовых запроса в логике текущей кампании: безопасность, нормальность и социальную помощь. В этой рамке «запрос на нормальность» адресован тем, кто «выбирает прогресс», а партийные ниши раскладываются как «ЕР, Новые люди, КПРФ+СР». То есть «Новые люди» претендуют именно на ту аудиторию, для которой интернет, сервисы, цифровая среда и отсутствие лишних запретов являются частью повседневной нормальности. На этом фоне усиливается критика в адрес «Новых людей» как партии, чья публичная повестка недостаточно подкрепляется институциональными действиями. В свою очередь КПРФ, пытаясь занять ту же нишу в контексте более слабого медиа-ресурса, демонстрирует повышенную активность в Государственной думе: партия активно использует парламентские инструменты в качестве механизма внутрисистемного политического позиционирования и формирования выгодной публичной повестки, позволяющей дискредитировать оппонентов. Так, КПРФ за одну только весну трижды выносила протокольные поручения, связанные с интернет-ограничениями. 15 апреля — запрос к Минцифры по VPN и сбоям цифровых сервисов (79 за, 140 против, 231 не голосовал); 22 апреля — поручение по сбоям банковских приложений и возможному ущербу гражданам (78 за, 94 против, 278 не голосовали); 13 мая — наиболее медийный запрос к Минэкономразвития по «белому VPN» и социально-экономическим последствиям ограничений (70 за, 3 против, 1 воздержался, 376 не голосовали). Благодаря этим голосованиям КПРФ получила удобную картинку: коммунисты защищают граждан, а «Единая Россия», ЛДПР и «Новые люди» инициативу не поддерживают. Но тут интересно посмотреть, как эти инициативы проводились с точки зрения парламентских процедур. Сам формат протокольных поручений — инструмент с низким порогом входа. Это не полноценные законопроекты, а просто вспомогательный инструмент получения информации для подготовки вопросов к рассмотрению палатой. Их могут предлагать председательствующий, фракции, комитеты, комиссии и отдельные депутаты; проекты распространяются среди депутатов на заседании; при наличии возражений поручение ставится на голосование; перед голосованием может выступить представитель комитета, которому предлагается дать поручение. «Вчерашнее протокольное поручение Госдумы по запросу информации о том, что будет дальше с Telegram, давайте честно, было обречено на провал. <...> Просто «Единая Росси не поддерживает протокольные поручения КПРФ. Любые. Зачем давать оппозиции возможность набирать политические очки. <...> Протокольное поручение это не самый эффективный инструмент парламентского контроля», — подчеркивает, например, политолог Павел Склянчук. Таким образом, поручения можно выносить быстро, без длительной подготовки законопроекта. По сути это просто способ публично зафиксировать позицию партии. И даже заведомо проигрышное голосование можно использовать как доказательство собственной парламентской активности и одновременно как инструмент давления на конкурентов. При этом самое важное — протокольные поручения обычно рассматривают в конце парламентской сессии, в результате чего все голосования по поручениям проходили в конце многочасовых заседаний, когда зал уже был заметно пустым (по трансляции заседаний — абсолютное большинство депутатов отсутствуют на своих местах). Особенно показателен кейс 13 мая: фактически в голосовании участвовали (то есть нажали любую из кнопок — «за», «против» или «воздержался») только 74 депутата из 450. К сожалению, трансляции заседаний показывают только часть зала, ввиду чего реконструировать события полностью нельзя. Главная мишень, очевидно, — «Новые люди», которые публично пытаются занять соответствующую нишу, но почему-то не голосуют за соответствующие их же повестке инициативы. Эксперты, разные публичные спикеры давали несколько альтернативных сценариев объяснения поведения «Новых людей», и они не взаимоисключающие: от того что депутаты не восприняли поручение как значимое голосование, не хотели давать КПРФ политический результат (поддержка означала бы передачу коммунистам части символического капитала этой темы), до того, что фракция хотела избежать конфликта с исполнительной властью или просто не дала единого сигнала депутатам (о чём говорит тот факт, что некоторые парламентарии от НЛ всё-таки проголосовали «за» некоторые поручения). «На мой взгляд, поведение партий показывает не столько отношение к интернету как таковому, сколько разную степень готовности входить в конфликтную и чувствительную повестку. Тема мессенджеров, VPN и ограничений связи находится на стыке бытового недовольства, экономики, безопасности и политических свобод. Поэтому партии действуют очень осторожно», — отметил Илья Гращенков в «Независимой газете» Однако, с точки зрения имиджевой стратегии, фракция в любом случае оказывается в ловушке: отработать негатив практически невозможно, поскольку любой из возможных альтернативных сценариев усиливает репутационные потери. Если депутаты отсутствовали — значит, не были на месте в момент голосования по собственной повестке. Если не восприняли поручение как значимое — значит, недооценили символический характер темы. Если не захотели усиливать КПРФ — значит, партийная конкуренция оказалась важнее публично декларируемой защиты цифровых свобод. В результате КПРФ удалось сформировать в среде политически активной молодёжи репутационно уязвимую для «Новых людей» рамку: партия, претендующая на представительство цифровой повестки, оказалась не готова подтвердить эту позицию видимым парламентским действием. Коммунисты вряд ли рассчитывали реально провести протокольные поручения, однако смогли превратить процедурные голосования в публичный тест на соответствие риторики и парламентского поведения. Впрочем, эта двойственность характерна для всей парламентской оппозиции, вынужденной балансировать между критикой отдельных решений и сохранением допустимой степени конфликтности. Здесь «Новые люди» сохраняют пространство для контригры. Они могут перевести фокус с конкретных голосований на общую проблему имитационной оппозиционности всех системных партий и попытаться показать, что, в отличие от КПРФ, публичная риторика НЛ в сфере цифровых прав выглядит более последовательной и содержательно разработанной. Как отмечается в докладе «Образы прошлого будущего России» от «Минченко Консалтинг»: Единственной парламентской политической партией, которая выстраивает образ будущего без оглядки на прошлое, является партия «Новые люди». Именно поэтому для значительной части избирателей повестка цифровой нормальности ассоциируется прежде всего с «Новыми людьми», а не с КПРФ, что косвенно подтверждается ростом рейтингов партии на фоне дискуссий о блокировках: «Вместо стихийного накопления протестных настроений на фоне замедлений телеграмма и ограничений мобильного интернета, общественное мнение конвертируется в скачок рейтинга партии, которая публично выступает против такой политики государства», — пишет политолог Павел Склянчук. 🔔 СтудВоля 539Jun 26

Управляемое прошлое: зачем элитам цивилизационный подход Коммуникационный холдинг «Минченко Консалтинг» выпустил доклад «Образы прошлого будущего России» о том, как российские элиты используют исторические образы для описания настоящего и проектирования будущего. Ключевой вывод доклада: в российском политическом классе доминирует цивилизационный подход. Россия мыслится как отдельная историческая общность, государство-цивилизация с собственной траекторией. В эту рамку одновременно включаются и удельный период, и православная традиция, имперская история, и советский опыт с победой во Второй мировой войне и современные мобилизационные сюжеты. С этой точки зрения ключевая эволюция состояла в переходе от ельцинской концепции «новой России» к путинской конструкции «тысячелетнего великого государства». В центре оказывается государство как носитель непрерывной исторической линии. Отсюда и характерная для официального дискурса эклектика: трудное прошлое не исчезает полностью, но оттесняется на периферию (что демонстрируют выявленные нами пропущенные эпизоды), тогда как политически полезные символы прошлого превращаются в основу апологетической концепции истории, пригодной для идеологической мобилизации и защиты действующего порядка. Очевидно, такой подход позволяет номенклатуре снижать значимость внутренних конфликтов и разрывов преемственности. 1917 год, Гражданская война, советские репрессии, распад СССР, реформы 1990-х — всё это перестаёт быть предметом содержательного политического спора и переводится в режим «трагических эпизодов» единой исторической линии. Этот язык удобен для власти: он замещает разговор о неэффективных институтах разговором о преемственности. Легитимность связывается с правом говорить от имени большой исторической целостности. Поэтому прошлое становится не объектом анализа, а ресурсом текущей политической стабилизации. Таким образом формируется избирательный канон памяти: одни фигуры и события получают официальный статус, другие маргинализируются или вытесняются вовсе (как, например, практически не изучается история не-московских вариантов Руси — от Тверской и Новгородской до Литовской). При этом сложные исторические конфликты упрощаются до набора управляемых символов (причём у этих символов тоже своя преемственность в их «вражеской» идентификации: «угроза с Запада» объединяет рыцарей Ливонского ордена с нацистами, а солдат Красной армии с защитником православия князем Александром Невским). Главный риск цивилизационного подхода — это деполитизация истории. В результате и революция, и массовые репрессии, и распад государства перестают рассматриваться как следствие конкретных политических решений и конфликтов интересов. Они превращаются в абстрактные «испытания» исторического пути. Такая рамка снижает аналитическую чувствительность к причинам кризисов: если история мыслится как непрерывное движение единого цивилизационного субъекта, то становится труднее говорить об ответственности политических режимов, элит и конкретных личностей за конкретные решения и их последствия. Это ведёт к консервации управляемого канона памяти, где прошлое используется преимущественно для стабилизации настоящего, а не для обсуждения альтернатив будущего. 🔔 СтудВоля 4.3KJun 12

МАКС победил? На фоне масштабных блокировок всё чаще стали мелькать заголовки о достижениях госмессенджера MAX, суточная аудитория которого якобы составила 80 миллионов. Некоторых воодушевили эти новости, особенно на фоне отставания основного конкурента — если верить Павлу Дурову, Telegram ежедневно используют 65 миллионов россиян. Таким образом «национальный» мессенджер якобы вышел в топ-1 по использованию в России. Те самые 80 миллионов человек, о которых говорят в MAX — это данные самой платформы, причем она сама же говорит о пользователях не только в России, но и в СНГ, Азии, Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке. В России же у платформы якобы около 73 миллионов пользователей. Интересно, что если брать сопоставимые независимые данные за март в Mediascope, Telegram в России всё ещё сильно впереди, хоть и начал терять в аудитории: 72,2 млн среднесуточного охвата против 61,5 млн у MAX, а по месячному охвату — 94,3 млн против 83,2 млн за апрель. MAX быстро накачивается административно, но это ещё не означает фактического лидерства. Приложение обязали предустанавливать на новые телефоны и планшеты, его интегрируют с госуслугами, а значительная часть пользователей прямо говорит, что держит его на телефоне вынужденно и старается пользоваться как можно меньше. По инерции его ставят, дублируют в нём чаты и держат «для галочки», для демонстрации руководству, но это не равно добровольному переносу туда коммуникации. Показательный кейс: после ограничения WhatsApp (принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ) школы и вузы получили указание использовать MAX для родительских и студенческих чатов. Однако основная масса аудитории пошла не в MAX, а в Telegram. И там же большая часть активности и осталась после блокировок. В жилищной сфере логика та же: управляющим компаниям необходимо организовать взаимодействие с жителями в MAX, а домовые чаты закрепляются за органами государственного жилищного надзора. Но даже при такой поддержке реальное использование MAX остаётся сильно ограниченным. Главный вопрос — где у людей остаётся основная, самая плотная и повседневная коммуникация. И пока по независимым метрикам и по живому пользовательскому поведению лидирует Telegram. Это хорошо видно даже в максимально «управляемом» сегменте — официальных каналах губернаторов. Как показывал анализ Минченко Консалтинг, после начала ограничений Telegram все 86 глав субъектов, у которых были телеграм-каналы, завели каналы и в MAX. То есть административный перенос состоялся практически полностью. Но реальная аудитория и активность там по-прежнему несопоставимы: совокупная база губернаторов в Telegram составляла 6,77 млн подписчиков, в MAX — лишь 1,22 млн, то есть около 18% от телеграм-ресурса. При этом средний суммарный дневной охват губернаторских каналов в Telegram, несмотря на снижение, всё равно оставался огромным — 9,81 млн просмотров. Иными словами, разрыв между формальным присутствием и реальным вниманием аудитории остаётся кратным. Если MAX пока не может полноценно перетащить за собой даже административно мобилизуемые аудитории, то тем более преждевременно говорить о глубоком перетоке народных масс. Сообщается и об обратной динамике заблокированных приложений: попытка вытеснить пользователей из Telegram работает против самой логики цифровой изоляции. Как только человек начинает обходить блокировки, чтобы сохранить доступ к Telegram, он одновременно получает доступ и к другим ранее ограниченным платформам. А это означает снижение транзакционных издержек для возвращения в YouTube, запрещённый Instagram (принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещённой в РФ) и другие внешние платформы. Косвенно это подтверждает и статистика установок за март 2026 года: лидером по скачиваниям оказался YouTube, очень высоко находится самоликвидировавшийся TikTok. Так, блокировка Telegram подталкивает аудиторию обратно в глобальную экосистему. Не удивительно, что единственным выходом в этой ситуации власти рассматривают уже даже не единичные блокировки, а полную сепарацию рунета в «суверенное» пространство. 🔔 СтудВоля 9.1KApr 23 📚 Школа без насилия: миф или реальность? — лекция Элины Ковалёвой 6 апреля в Москве прошла лекция учителя биологии Элины Ковалёвой, в которой она подробно рассказала об альтернативных формах школьного образования, а также поделилась хитростями из своего педагогического опыта. О том, как сохранить интерес ребёнка к получению знаний, научить его самостоятельности и при этом сдать все ВПР, ОГЭ, ЕГЭ и прочие госэкзамены на высокие баллы, узнаете на нашем YouTube-канале! 🔔 СтудВоля 1KApr 10