Приморская хоккейная ассоциация любителей (MAHA) вошла в КАХА лишь в 1927-м.Вскоре разразилась Великая депрессия, которая сыграла свою роль и в хоккейной жизни Канады. Рост безработицы вызвал массовую трудовую миграцию, что приводило к распаду местных общин. Естественно, среди переезжающих с места на место канадских трудяг было и много хоккеистов-любителей.
Консерваторам из Любительского атлетического союза и КАХА такая ситуация не нравилась, и они ужесточили ценз оседлости: теперь в муниципалитете нужно было прожить 6 месяцев, чтобы иметь возможность подписать контракт с местной командой. Строгие правила Союза любителей и КАХА очевидно не соответствовали ни времени, ни тем более интересам канадских клубов и игроков. Многие хоккеисты либо вообще заканчивали со спортом, либо открыто уходили в профессионалы. В том числе — уезжали в США или Европу (Британия, Франция).
Финансовый кризис привел к оттоку хоккеистов из Приморских провинций в Центральную Канаду. Приморцам такая ситуация не нравилась, они в свою очередь начали набирать игроков из Западной Канады. И делали это настолько искусно, что к 1936 году команды с Восточного побережья становились обладателями Кубка Аллана уже 3 раза кряду.
В местной лиге Приморья сложилась большая четверка сильных команд: «Шарлоттаун Абегвэйтс», «Галифакс Вулверинз», «Монктон Хоукс» и «Сент-Джон Биверз». Уязвленная хоккейная общественность Онтарио обвиняла клубы из Приморских провинций в переманивании игроков за деньги, но квартет местных грандов этого особо и не отрицал, подчеркивая, что так делают по всей Канаде (мол, обычная практика для всех коллективов, выступающих в Кубке Аллана).
КАХА при этом ранее один раз уже дисквалифицировала перед плей-офф нескольких игроков «Труро Биркэтс» из Новой Шотландии, ссылаясь как раз на нарушение ценза оседлости, из-за чего в составе команды осталось всего 7 игроков. «Биркэтс» и в таком усеченном составе смотрелись достойно, что позволило им войти в местный хоккейный фольклор под гордым именем «Семерка Выживших из Труро».
КАХА очень ретиво (и ревниво) подходила к вопросу защиты любительского хоккея от «ползучего профессионализма». В организации придерживались еще довоенных постулатов Любительского союза (AAUC) о статусе любителя, согласно которому игрокам нельзя было получать деньги ни за участие в пари, ни в качестве средства к существованию, ни в виде продажи трофеев, и даже оплаты простоя («упущенного рабочего времени», хотя уже и МОК тогда разрешал такие выплаты).
Вообще, в некоторых кругах бытовало мнение, что защита любительства со стороны чиновников КАХА была просто неким фильтром от неугодных социальных групп. Обычному работяге (тем более из провинции) ведь некогда ездить по стране без оплаты, чтобы поиграть в хоккей. Любительство в таком случае выступало в качестве аристократического ценза, некого признака элитарности. А еще как элемент контроля — кто определяет критерии доступа. Возможность регулировать то, кто может представлять нацию в спорте. Ведь ограничение профессионализма — это еще и ограничение доступа к дополнительным тренировкам. Потому что для них нужны деньги, или время, которое могло быть потрачено на зарабатывание этих денег. По удивительному стечению обстоятельств, критерии любительства определяли представители среднего класса.
По крайней мере, так считали противники КАХА. Сама организация заявляла, что они отстаивают принципы джентльменского понятия любительства и противостоят скрытому профессионализму («шаматеризму», в котором часто как раз и обвиняли команды из Приморских провинций).
В 1934 году главой КАХА стал Эдвард Альберт Гилрой. Родом он был из Манитобы — казалось бы, для регионов свой человек. Но то лишь казалось.
📸 В качестве иллюстрации: фото Э.А. Гилроя.
Материал большой, так что финал закину завтра. Там самое интересное.
При подготовке использованы материалы: M.Savoie – Broken Time and Broken Hearts: The Maritimes and the Selection of Canada’s 1936 Olympic Hockey Team; T.Rorke – Memory on Ice: Making the 1936 Canadian Olympic Hockey Team; сайтов Puckstruck, Ice Hockey Wiki, HockeyGods и др.
