Впервые в олимпийскую программу шайба попала на Играх 1920-го в Антверпене. Канадцы какое-то время думали, отправлять ли вообще свою команду на турнир, в итоге времени на формирование сборной осталось мало: спешка при поиске кандидата привела к тому, что выбор пал на победителей Кубка Аллана из «Виннипег Фэлконс» (примечательно, что большинство игроков составляли этнические исландцы).
В Антверпене «соколы» взяли золото, обыграв всех соперников. Временный, спонтанный (у канадцев не было ни инфраструктуры отбора, ни механизма его финансирования), но удачный прецедент вскоре установил традицию.
Канада доминировала на международной арене — и на Олимпиадах, и на чемпионатах мира. Хотя с каждым годом тревожных звоночков было все больше. То со шведами ничья, то американцы бой дадут. В 1933-м вообще уступили сборной США золото первенства мира. Однако на Олимпийских играх шли без поражений. Хотя в Лэйк-Плэсиде те же Штаты нервы канадцам помотали изрядно. Впрочем, статус гегемона хоккейного мира все еще оставался непоколебимым.
Между тем спортивная Канада упустила один важный момент — спорт стал глобальной штукой. К середине «тридцатых» он проделал огромный путь от гимнастики для духа и тела до вопроса национального престижа.
Концепция спортивных состязаний как «замены войне», символического противостояния наций, появилась еще до ПМВ. Спорт стал своего рода изобретенной традицией, которая пробуждала национальные идентичности. Как бы не ворчал де Кубертен, но медальные зачеты по странам на страницах прессы все-таки победили. К 1936-му сборные команды стран были уже гордыми воинами своих наций. Политики использовали спортивные соревнования в своих целях. Яркий пример — развитие спорта в Италии тех лет: тот же футбол или олимпийская сборная на летних ОИ-1932 в Лос-Анджелесе. Про грядущее лето 1936-го вообще молчу (фашизм и нацизм осуждаем).
И именно «тридцатые», со своими радиотрансляциями и огромными аренами, стали переломным периодом в глобализации и политизации спорта.
В то же время, борьба за освобождение канадского хоккея от устаревшим догм прошлого века, когда спорт был средством полезных физических упражнений для организма и элементом воспитания, только начинала разгораться. Речь про КАХА и их защиту любительской шайбы.
Кубок Стэнли тогда уже окончательно стал фишкой профессиональной и коммерческой НХЛ, которая в своем развитии все больше двигалась в сторону США. Зато Кубок Аллана оставался чисто канадским достоянием. И в начале «тридцатых» контроль над организацией этого соревнования перешел к КАХА.
Много уже было сказано о противостоянии канадского доминиона и британской метрополии. Но здесь важно отметить, что помимо роста национального самосознания канадцев как нации, имели место и несколько иные процессы. Речь про местный регионализм — провинции Канады против Центра. Про франкофонское движение Квебека все знают. А ведь есть еще и Приморские провинции (The Maritimes – Нью-Брансуик, Новая Шотландия, Остров Принца Эдуарда). И в «тридцатых» они играли заметную роль в хоккее доминиона.
В регионах складывался стереотип, по которому Центральная Канада часто ассоциировалась с англоязычными протестантами, которых хлебом не корми, но дай построить козни франкофонам, ирландцам-католикам, темнокожему и коренному населению.
При этом сами ребята из Онтарио недолюбливали не только аристократический снобизм английских лордов с оксфордским акцентом, но и британскую «миграцию из трущоб», которая охотно селилась как раз в Приморских провинциях.
И вот офис КАХА находился как раз в Центральной Канаде, что порождало у регионов недоверие к организации. Многие спорные решения чиновников только усугубляли ситуацию.
📸 В качестве иллюстрации: «Виннипег Фэлконс» — олимпийские чемпионы 1920-го. Обратите внимание на фамилии игроков. И наличие игрока по позиции «ровер».
